#НенавистьЛюбовь

– Куда орать? – осведомилась Таня тихо, внимательно разглядывая нас. – Куда хочешь, туда и ори, – со вздохом, полным печали, ответила я, до сих пор не веря в то, что мы встретили сестрицу. Именно в этот день. Именно в этот час! Да что за невезение такое?! – Тогда я буду орать тебе в ухо, – сказала Танька, схватила меня свободной рукой за предплечье и завопила: – Ты что, с ума сошла?! Какого черта ты тут в свадебном платье вытанцовываешь? Замуж собралась за этого отморозка? И меня не пригласила?! Вот свинокопытные, а!

Натягивает мне на голову ободок с симпатичными заячьими ушками – меховыми, молочно-розовыми. – Эй, зачем?! – первой моей реакцией было возмущение. – Тебе идет, – улыбнулся Даня. – Значит, я – зайка? – спросила я и включила на телефоне камеру, чтобы посмотреть на себя. Ушки действительно смотрелись мило. – Еще какая. – Тогда не сниму, – заявила я и не без труда напялила ему на голову ободок с черными кошачьими ушками, заставив едва ли не согнуться пополам от хохота. – Ты тоже не снимай. – И что, – с любопытством спросил он, трогая ушки, – теперь я – котик? Я вспомнила его татуировку с тигром и решила, что все-таки что-то кошачье в Клоуне точно есть, но говорить об этом не стала, решив, что я, вообще-то, должна оставаться холодной леди. – Какой ты котик? – закатила я глаза. – Если только уличный, блохастый.

– Ну и зачем ты дала ему мой телефон? – поинтересовался Даня. Злости в нем не осталось ни капли – я рассмешила его. – Просто так, – хихикнула я. – Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я. – Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? – изогнул бровь Даня. – Кто тебя знает? – пожала я плечами. – Ты же любишь блондиночек. Это был явный намек на Каролину, и Даня отлично это понимал. – Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, – отозвался Матвеев мерзким голосом. Я, кажется, позеленела от злости – именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное. Стопочка к стопочке. Помнится, когда я складывала его, еще подумала – хорошо бы Матвеев не сунул сюда свой большой грязный нос. – Ты что, там лазил, извращенец?! – уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение. – Кхм… Понимаешь, я заглянул туда случайно. – Что значит – случайно?! – Я хотел положить куда-нибудь свои носки, – пожал он плечами, только вот в глазах его резвились бесята, – а наткнулся на это. Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно. Как будто бы он был заботливой мамочкой, наткнувшейся на журналы сына весьма фривольного содержания. – Кстати, неплохая цветовая гамма, – продолжал Матвеев вдохновенно. – Хотя я думал, что у тебя обязательно должно быть что-то красное… Договорить ему я не дала – от всей души зарядила по плечу. – Захлопни жевальник, муженек, пока я тебе его не поломала, – предупредила я Клоуна. – А что такого? – невинно похлопал он ресницами. – Что такого? – ядовито переспросила я. – Я в твоих трусах копалась, идиот?! – Копайся, я не против, – никак не мог успокоиться Матвеев. – Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, – явно издевался он.