Хранитель чародеев

До полуночи я собрал всё необходимое, а потом постарался забыться во сне. Сон, правда, больше походил на туманную полудрему, наполненную рваными картинками и отрывистыми шорохами. Меня мучили и вопросы, и сомнения, и страхи, но все они, в конце концов, утонули в одном единственном чувстве – огромном, как море, и тягучем, как топь. Оно звало меня в путь. Оно говорило: «Хватит, ты засиделся!». Оно толкало меня навстречу неизвестному, пусть даже там таились опасности и поджидали враги. Что это было?
«Что угодно, только не здравый смысл», – хмыкнул я и закрыл глаза.

Я обогнул местный трактирчик «Мед и молоко», прошел вдоль пекарни и, наконец, остановился у конюшни с левадой, которые городской голова соорудил специально для меня.

– Ну что, бездельники-головотяпы, урок начинается. Быстро стать в строй!

Я прогорланил это в своей голове, как заправский командир. Всё равно меня никто не слышал – кроме тех, кого я звал.
Конюшня тут же наполнилась звуками. Кто-то радостно заржал, кто-то недовольно фыркнул. И со всех сторон – с лужайки, из стойла, от поилок с водой – ко мне начали стекаться лошади.

Первым всегда мчался Шмель – невысокий в холке, упитанный коник полосатой масти. Он поселился в Забугорье по моей вине: прошлой осенью я напоил его хозяина Вилле гремучим элем и укатил вместе с Сумраком на Шмелевом фургончике. Не очень хороший поступок, согласен, но тогда у меня просто не было выбора. Как мне потом рассказали, протрезвевший Вилле решил не возвращаться домой, к своей властной бабке, и какое-то время подавал тот самый эль в трактире «Стертая подкова». А потом он исчез в неизвестном направлении, оставив своего коня хозяину трактира. Что не удивительно: бедняга терпеть не мог лошадей.

Дальше с гордым видом вышагивала Метелка, серая кобыла с огромным самомнением и облезлым хвостом. Когда-то она носила гордое имя Метелица: бродячие торговцы заверили будущих хозяев, что из невзрачного жеребенка мышиного цвета вырастет белоснежная красавица. Но чуда не произошло. Маленькая серая кобылка превратилась в большую серую кобылу, и оскорбленные такой наглостью хозяева сократили кличку до «Метелки». Впрочем, сама Метелка от этого факта не страдала и вела себя так, словно чудесное превращение ей всё еще предстояло.

Затем подтягивались добродушные неразлучники – Кабачок с Тыковкой. Они мячиками скакали по лужайке, подталкивая друг друга. За ними можно было наблюдать хоть целый день, но я не расслаблялся: в этот же момент к леваде подходил Зубатый и норовил куснуть меня за ухо. Он вовсе не был зловредным конем и хватал всех зубами лишь от избытка добрых чувств. Хорошо еще, что я мог читать его мысли и успевал вовремя увернуться.

И завершал сию доблестную процессию Черный Лорд – единственный породистый скакун в моем отряде, с гордым точеным профилем и мозгом с горошину. Он был вороной масти, но выгорал на солнце неровными, коровьими пятнами и превращался в Лорда-с-подпалинами. Но эта досадная особенность волновала скорее его хозяев, чем самого коня: в отличие от той же Метелки Лорд не задумывался о собственном превосходстве – наверняка потому, что он вообще никогда ни о чем не задумывался.
Когда вся разношерстная компания выстраивалась у левады, я начинал раздавать указания:

– Тыковка, Кабачок, выйдите и поклонитесь. Двигайтесь одинаково, с левой ноги – вот так. Метелица, тряхни гривой и опусти голову. Не рой носом землю, ты же леди, а не кобыла с плугом. Зубатый, фу! Шмель, давай повторим перевороты. Лорд, перестань жевать свой хвост, лучше отработай щелчки копытом. Зубатый! Фу, я сказал!

Хорошо, что весь монолог происходил у меня в голове, иначе я бы выглядел крайне глупо.

Итак, что это была за работа? Конечно же, я готовил местных лошадей к выставке короля Тобиаса!