Больше всего на свете моя мать ненавидела двух мужчин — Сталина и Гитлера.

- наркоманы всегда воруют - ты не знал? они всегда берут то, что плохо лежит.

"...мне еще нужно ремонтировать дом и пристройки, чтобы там можно было жить.
— Будешь сдавать дачникам?
— Может быть. Олуддену нужны человеческие голоса...."

Она достает ножницы и начинает вырезать на доске сегодняшнее число: 7 декабря 1916 года. И имя.
Голоса на берегу стихают. Альма выпускает из рук ножницы. Падая на колени, она молит Бога о снисхождении.
На хуторе царит тишина.
И тут раздается взрыв.
Ощущение такое, словно грохотом накрыло весь хутор. За грохотом приходит ударная волна, выбивая окна в сарае и оглушая Альму, которая, зажмурившись, падает в сено. Мина взорвалась раньше времени.

Утром на берег выбросило морское чудовище. Шел третий год войны, и всю ночь бушевала снежная буря. А утром они нашли на песке черного монстра, покрытого острыми чешуйками.
Швеция сохраняет нейтралитет, но война повсюду — от нее не уйти. Монстр на берегу — мина.

В течение нескольких часов я считал, что утонула моя дочь и что моя жена жива, тогда как все было наоборот. Неужели для полиции так сложно отличать живых от мертвых? Или этим тоже должны заниматься родные?

Хутор, построенный из бревен, за которые цеплялись умирающие в свой последний час... Нам с матерью стоило хорошо подумать, прежде чем поселиться там в конце пятидесятых. Да и тебе не стоило этого делать тридцатью годами позже, Катрин...

У нас было больше времени. Например, чтобы подумать, прежде чем что-то делать. Сегодня нам все некогда.

Может, люди и не слишком хорошо думали раньше, но во всяком случае они думали.

Они молчали. В шторм невозможно говорить.

Мертвые пытаются связаться с нами, Катрин. Они хотят рассказать нам что-то, и они хотят, чтобы мы слушали.
Что они хотят сказать? Чтобы мы не тревожили их покой?
На стене сеновала над коровником вырезана дата времен Первой мировой: 7 декабря 1916 года. Рядом с ней крестик и имя Георг...
Если северный маяк на Оллудене светит, это значит, что кто-то скоро умрёт. Я слышала это предание, но даже не вспомнила о нем, когда вернулась домой и увидела свет наверху северной башни...

Я слышала как мёртвые шепчутся в стенах. Им столько нужно мне рассказать.

когда вы приобретаете старый дом, он приобретает власть над вами

Мир полон лжецов. Но так мы, по крайней мере, сможем избавиться от одного из них.

-Если слышишь, как кто-то зовет тебя на помощь на острове, тогда как ты сам находишься от него за сотни километров, что это может означать?
Пастор посмотрел на него с недоумением.
-Сотни километров? Разве можно что-то услышать?
-Но так было. Я слышал мою жену... Катрин... В тот день, когда она умерла. Я был в Стокгольме, но я слышал, как она зовет меня.

Вдохнув ее запах, Йоаким закрыл глаза. Только этого ему достаточно для счастья.

Ветер усилился, и солнце висело низко над крышами. Воздух наполнился запахом морских водорослей.

Впереди к темно-синему небу устремлялись маяки.

Маяки Олуддена. Холмы, на которых они стояли, казались Йоакиму рукотворными, словно кто-то сделал в море насыпи из камня и гравия, подпер их большими камнями и залил сверху бетоном. В пятидесяти метрах к северу шел волнорез из больших камней, призванный защитить маяки от зимних штормов.

Каждый год на Рождество мертвые собираются в церкви. Но однажды им помешали.

Она ничего так и не осуществила. Наркотики медленно ее убивали. Это было все равно что смотреть на человека в горящем доме и быть не в состоянии ему помочь.