Рождение и смерть похоронной индустрии: От средневековых погостов до цифрового бессмертия

Эту книгу, пожалуй, стоит прочитать каждому. Хотя бы для того чтобы понять как страх смерти, вера в высшие сила и желание не исчезнуть бесследно породили огромную индустрию со своими правилами, рынками и трендами. Ну или хотя бы ради выражения лиц других пассажиров в вагоне метро, когда вы будете читать её по дороге на работу.

Мохов очень чётко и понятно описывает эволюцию похоронной культуры в Европе. Как от пристрастия к мощам послереформационная Европа перешла к фетишизации тела. Как фетишизация тела и все сопутствующие рюшечки практически утратили смысл в наш быстрый век, когда цифровая память рискует стать долговечнее физических объектов. Как мы стоим на пороге цифровых памятников самим себе, вероятного бессмертия или даже виртуальных райских садов по типу городка Сан-Хуниперо из сериала "Чёрное Зеркало". Кто знает куда заведёт нас кривая прогресса и изменения восприятия смерти человека, как личности.

Отдельно хочется подчеркнуть, что книга хороша как с точки зрения исторической ретроспективы, так и с точки зрения построения гипотез. Например, блок на тему того как советский режим пытаясь максимально упростить и формализовать похоронный ритуал вместо этого превратил его в другой - бюрократическое мытарство, литанию - просто великолепен. И это только одна из множества таких связок.

Ну и структура - моя слабость в начупопе. Аккуратное повторение самых важных моментов в конце каждого блока, а также выжимка основного в конце книги не может не вызвать уважение.

Прекрасная работа. Давно не получал такого удовольствия от чтения.

Прочитал удивительно увлекательную книгу социального антрополога Сергея Мохова с громоздким, но исчерпывающим названием "Рождение и смерть похоронной индустрии. От Средневековых погостов до цифрового бессмертия". Обращаясь к огромному количеству источников и основываясь на исторических, социальных и культурных факторах автор рассказывает о зарождении похоронных традиций в средние века, их изменениях с течением времени и преобразовании в полноценную индустрию, со своими законами, особенностями и сложностями, а так же о самых современных веяниях сферы и интересных вариантах захоронений.
⠀
Некоторые допущения Сергея показались чересчур вольными, но выводы были логичными, и книга читалась легко, что у меня редкость при чтении нон-фикшена.
Особенно интересно было узнать о влиянии Реформации на похороны (кажется, Реформация нравится мне все больше) и о моделях похоронных индустрий в разных странах (Швеция опять молодцы, принцип lagom даже тут усмотреть можно). Любопытно было прочитать так же и о том, как набирала популярность кремация, через санитарные и идеологические подходы. Отдельная глава книги посвящена печальному состоянию похоронной индустрии в России: к сожалению, у нас эта сфера по ряду причин несколько раз теряла вектор развития, и в итоге так и осталась в малопонятном и бессистемном состоянии.
⠀
Помимо этого узнал еще много другой занятной информации, вроде того, зачем монахи разных церквей воровали друг у друга свежих покойников или какие впечатления остались у Корнея Чуковского после посещения крематория.

Рекомендую книгу всем интересующимся темой смерти и событий вокруг нее, а так же любителям читать нон-фикшен по теме социологии, антропологии и культуры.

Это не книга. Это шутка. У меня вся книга в разноцветных закладках, отмечающие непревзойденные моменты. Это просто читать трудно. Такое ощущение, что господин Мохов просто скопировал что-то из своих работ, что-то из записок на салфетках, что-то из работ соседей по парте (а в первой половине книге одну треть, наверное, составляют огромные цитаты других исследователей) и слепил это всё более-менее, как-то-там, и так сойдёт.

Для научно-популярной литературы (автор сам в заключение подчеркивает, что это научно-популярное издание, сразу почти после фразы "культурный метанарратив") в тексте присутствует слишком большое количество терминов, которые либо вообще не нужны не нужны, либо никак не объяснены. Нет, написать в скобках этимологию слова не подходит. "Этимология" не равно "объяснение". Если слово "коммеморативный" ведет свое происхождение от франц. comme 'как' и memoria 'память', то это не значит, что читатель поймет значение. "Похоронная сфера, начав отрываться от власти церкви, встает на путь коммодификации". Нет? Не надо объяснять, что это такое? Уже не хотим происхождение уточнить?

А ещё господин Мохов знает английский и он вам это докажет, впихивая в русский текст к месту и ни к месту английские слова. Вот обязательно надо, конкретно в этой книге, которая в России печатается и русским людям продается, писать, что в Лондоне гробовщик "предлагают improved coffins - некие "продвинутые" гробы". Очень важно написать именно так. "... большинство траурщиков, как он их называет, были типичными undertaker'ами". А Word ему это слово не подчеркнул? Ах, простите, у него же наверняка iMac. Клиенты всё меньше тратят на hardware и всё чаще ждут software. Agh!

Из сносок можно ещё одну книгу напечатать. Знаете сколько сносок на 288 страницах? 167. Нужны ли они? Нет. Фактически все можно было поместить в основной текст. Но, честно, половина из них это просто мусор. НО! Две сноски занимают в мое сердечном раю особое место. Сносочка номер один: "за пример выражаю благодарность профессору НИУ ВШЭ Сергею Медведеву" (он ему фильмец хороший подсказал). Это тот, кто тебе докторскую подписал? А соседу Васе привет? Это не стена в Facebook! Это книга (теоретичеки)!

Ой, а вторая сносочка! "... а сама смерть описывается скорее в ироничных тонах", и тут, автор, под уже пятой сноской на одной странице, бросает, словно пощечину типичному обывателю, такую вечную фразу, как будто из "Гамлета" срезанную острием ножа, олицетворяющую всю глубину экзистенцианального ужаса, который я испытала, попытавшись прочесть сей манускрипт (прошу заметить именно экзистенцианального, не экзистенциального). И что же он написал? "... а сама смерть описывается скорее в ироничных тонах", - "5. Хотя, казалось бы, что с того?". Вот прямо так и написано, пожалуйста, страница 129.

А сколько цитат великих и не очень людей понапихано в текст, к месту и, как обычно ни к месту! "Не зря, как отмечает О.В. Хархордин, в Древнем Риме было распространено мнение, что "если нет этой инфраструктуры <...> - тогда нет res publica". Коллегам индекс цитирования поднимаем? Похвально.

Как же не упомянуть любовь к кинематографу! Чего не знала, так того, что за упоминание своих фильмов компания "Дисней" какие-то бонусы дает. Мой любимый пример. Автор говорит о влиянии технологий на человеческую телесность и пишет: "То, как развитие технологий ведет к снижению двигательной активности, замечательно показано в мультфильме "ВАЛЛ-И" (реж. Эндрю Стэнтон, 2008)". А также в миллионе других фильмах, сериалах и художественных произведениях. Мне кажется, или кто-то пытается мне что-то продать?

Если вам кажется, что я придираюсь, выдрала из текста пять косяков и поливаю книгу некой субстанцией, хотя кроме этих пяти ошибок в книге всё прекрасно, то нет. Помножьте каждый косяк на двадцать, не знаю, на тридцать. Это не просто автор не доглядел. Это систематический кошмар на протяжение всей книги. Да я ещё о многом умолчала!

Знаете, мне очень жаль, что я не могу привести здесь кучу примеров из текста, потому что я просто на орбиту улечу. Мне и так с трудом цензурные слова удаётся подобрать, да и нецензурные уже кончились. Доктор социологических наук. Святые мощи Аристотеля! Что это? Ответьте мне. А группа поддержки с "то, что вам нужно" и "супер, интересно.", которые специально зарегистрировались, чтобы отзыв на любимую книгу успеть оставить перед смертью на этом ресурсе. Как вам? А второе пришествие отменили, да? Кто тут последний на второе пришествие из гроба вставать? Это просто чудовищно.

Продолжая цитату, речь о телесности и отношении к мертвому телу. Начиная со средневековых погостов, Мохов по главам рассказывает, как религия влияла на индустрию, и наоборот. Отдельная глава посвящена России, у которой свой особый путь, а рассказ о современности дополнен предположениями о будущем.
Сергей Мохов — антрополог по теме death studies, и главный редактор журнала «Археология русской смерти». Книга больше похожа на сборник философских эссе, чем на исторический научпоп, но теме исследования это на пользу. Мохов не старается за 300 страниц рассказать все и ограничивает себя географическими и проблемными рамками. Для подробного изучения всегда есть библиография. Но вряд ли вы сами стали бы гуглить про экологические похороны.
Минус — отвратительное издание: несмотря на то, что оно исправленное, тут полно опечаток, текст местами не вычитан, а некоторые страницы окрашены.
В августе выйдет вторая моховская книга об отношении людей к смерти в XX и XXI вв. В другом издательстве.

Книга С.Мохова это не очередные художественные записки. Чтобы понять книгу, вам как минимум должно быть интересно данное направление. Начинала читать с ноткой иронии, закончила с глубоким уважением к автору. Произведение заставит вас взглянуть по другому не только на похоронное дело , но и нашу жизнь. Спорим, если пороетесь в архивах, узнаете, что спите на костях. На русском языке мало книг этой темы. Здесь все линейно , от средневековья до будущего. Не заблудитесь . Советую, как минимум будете подкованы в этой неординарной теме, как максимум перевернёте представление о жизни и смерти.

Почему нас так тянет говорить о смерти — особенно сегодня? Потому что на самом деле мы всё ещё пытаемся разобраться с жизнью. С выбором, телом, свободой, страхами. Книга Сергея Мохова «Рождение и смерть похоронной индустрии от средневековых погостов до цифрового бессмертия» — редкий пример текста, который честно и без морализаторства вскрывает эти темы через, казалось бы, самую табуированную сферу.

Это не просто книга о гробах, кладбищах и ритуалах. Это масштабное исследование, собранное за годы полевой работы, наблюдений и разговоров, — труд, который уже пережил несколько переизданий и по праву считается уникальным. Через историю похоронных практик Мохов говорит о том, как общество мыслит человека, тело и границы между живым и мёртвым.

Мы живём в странном парадоксе. С одной стороны, XXI век знает о теле почти всё: медицина, биотехнологии, пластическая хирургия довели контроль над физической оболочкой до предела. С другой — разговор о теле, умирании и смерти по-прежнему вытесняется, словно мы всё ещё живём в средневековом страхе перед этой темой. Вместо этого — аватары, цифровые следы, иллюзия «хранилища личности», где можно спрятаться от конечности.

Именно поэтому похоронная практика оказывается точкой максимального напряжения. Нигде вопрос о теле не стоит так остро, как там, где оно уже безжизненно. Мёртвое тело делает видимым всё то, что в обычной жизни мы предпочитаем не замечать.

Одна из самых сильных идей книги — симметрия отношения к живым и мёртвым. Советское общество Мохов называет «обществом ремонта»: новые вещи появлялись редко, старые бесконечно чинились, латались и возвращались в строй. И этим же принципом пользовались и живые, и мёртвые. Похоронная индустрия состояла из пробелов, которые родственники заполняли сами — гробами из столярных цехов предприятий, оградами из обрезков труб, памятниками из случайных материалов. Эта эстетика поломки и починки до сих пор читается на наших кладбищах.

Самое тревожное — мы воспринимаем эту дисфункциональность как норму. Ремонт становится не просто бытовой необходимостью, а формой памяти. Мы идём на кладбище на Пасху, чтобы подкрасить оградку, убрать листву, что-то поправить — и не замечаем, как починка инфраструктуры подменяет собой поминальный ритуал. Полусломанное состояние среды оказывается не дефектом, а тем, что удерживает расползающуюся социальную ткань постсоветского пространства.

В XXI веке границы между живым и мёртвым продолжают размываться. Культ тела сменяется безразличием к телесности в виртуальном общении. Человек всё чаще приравнивается к аватару — и похоронные практики отвечают на это: прах запускают в космос, из него выращивают кораллы, превращают смерть в максимально индивидуальный жест. Физический гроб перестаёт быть центром, сакральное дробится и персонализируется.

Сегодня похороны, как и свадьбы, — это уже не столько обряд, сколько способ выразить себя. Если в XIX веке покойника «делали красивым», таким, каким он хотел бы быть при жизни, то в XXI его «делают свободным». Свобода становится главной культовой ценностью — даже после смерти.

Книга Мохова убедительно показывает: история похоронного дела не менее захватывающая и значимая, чем история науки или искусства. Четыре главы выстроены по эпохам — от Средневековья до XXI века, а пятая, «Смерть по-русски», становится отдельным культурологическим высказыванием. В условиях постоянного слома инфраструктуры в России возникает особая логика: преодоление сбоев и проблем превращается в центральный элемент похоронного ритуала. Испытание становится не злом, а почти желаемой частью процесса.

Сильные стороны книги — это, конечно, богатейший фактический материал, собранный в буквальном смысле «в поле», необычный аналитический ракурс и тонкий авторский юмор. Без него триста страниц о гробах, прахе и кладбищах были бы невыносимы. С ним — это одна из самых честных и точных книг о том, как мы живём, умираем и боимся это признать.

В целом книга очень понравилась. Для себя даже могу назвать её вдохновляющей.

Хотелось бы побольше прочитать про культуру и искусство разных эпох в отношении к смерти, но эта книга даже не об этом. Акцент на инфраструктуре и погребальных практиках, о чём не всегда даже и задумываешься. Как это происходило раньше? Какое значение это имело для людей того времени? С чем и удалось ознакомить читателя.

Честно, про то, как были устроены похороны и кладбища во времена Российской империи и СССР, я даже никогда не размышляла. Так что весьма было интересно узнать.

Эта книга даёт хорошее представление о погребальной индустрии разных времён. Рекомендую к прочтению

В прошлом году мне впервые пришлось столкнуться с похоронами. И я была... в ужасе. Не только потому, что страшное горе и потеря близкого. Это было плохо, начиная с совершенно странных ритуалов вроде "положите ножницы на грудь, а веник под голову", до момента, когда я даже не видела, как увозят тело, потому что все делалось со спешкой и сумбуром, словно не человека хоронят, а с пожара бегут.

И мне стало интересно, как это вообще работает? Как зародилось? И почему? Как оказалось, у России был свой уникальный путь развития. Под названием "из ниоткуда в никуда". На мой взгляд, самая печальная часть книги. О том, как многие пытались что-то сделать и не смогли. История развития похоронной индустрии на западе гораздо интереснее.

Было в этом всем что-то безумное. И в средневековых погостах, где среди костей и зловония наши предки устраивали ярмарки. И в викторианской эпохе, где после похорон можно было получить в подарок волосы или ногти ушедшего. И в прошлом веке с агрессивной маркетинговой компанией, старающейся продать свои гробы. И в современной скандинавской модели похорон, где подготовка может растянуться на недели или даже месяцы, так как церемонии проходят в прощальных залах при церквах, и нужно вставать в очередь, пока другие празднуют свадьбы или крестины. Да и полет праха в космос на сегодняшний день, посуда и украшения из праха и даже виниловые пластинки из праха... есть в этом всем доля сумасшествия, но в то же время, все это прекрасно. Ведь что нам гарантированно с рождения кроме смерти? Приятно узнать, что делали с телами раньше (а когда-то и крематории были развлечением, куда приходили посмотреть, как горит), и пофантазировать, чего хотела бы я. Потому что, мне кажется, смерть - это не так страшно, когда есть варианты.

Книга - прекрасная возможность посмотреть на разные исторические периоды и страны под совершенно новым углом. Узнать, как менялось отношение к смерти, к мертвому телу и бессмертию. Почему похороны в разных странах такие разные? Какую роль в этом всем сыграла религия? К чему это все пришло и что, возможно, ждет похоронную индустрию в будущем? Определенно, есть о чем подумать.

Отличная книга, написанная профессионалом своего дела. Довольно много иллюстраций. Глава о текущем состоянии похоронной индустрии в России просто поразила.

Единственный недостаток книги - это наличие большого числа сносок, написанных очень мелким шрифтом. Порой размер одной сноски может достигать чуть ли не половины страницы. Иногда текст переносится на другой разворот, приходится перелистывать страницу, дочитывать, возвращаться обратно и искать место, на котором остановился. Причём часть из них можно было безболезненно вплести в основной текст.

Всем рекомендую.