Книга о фиолетовом и смерти

По морде давай любому, кто намеревается тебя осчастливить.

Никому нельзя рассказывать то, что видел в аду.

...ибо я, вообще говоря, ни с кем не мог говорить хоть о чем-либо. Словцо ввернуть я, конечно, могу, но всегда — напрямую или окольными путями — прихожу к теме Страданий и Смерти и к многим вещам, имеющим к этому отношение.

Удивительное в этом человеке было то, что он в жизни ни одной книги не прочёл, но тут это к делу не относится, потому что человек прекрасно может обходиться без искусства: нужно только малость привыкнуть, но довольно скоро начинаешь чувствовать себя значительно лучше.

Я всегда был очень одинок, в чем признавался в своих книгах — порой с сердечной болью, но всегда обоснованно. В этом я преуспеваю, и потому мои книги причисляются к исповедальной прозе, жанр непростой, но читатели в восторге, они видят в написанной мною книге верного спутника на их жизненном пути, в счастье и в беде.

Смерть уже у тебя есть, я хочу сказать, но жизнь — это то, что ты из нее делаешь.

Ars longa, vita brevis. (Чем больше искусства в жизни, тем она короче).

...нужно как можно чаще носить одежду покойника, но при этом точно знать, что покойник в самом деле упокоился. Это выглядит следующим образом: если Смерть натолкнется на Вас на улице, она подумает этого надо прихватить с собой. Но, вглядевшись пристальнее, Смерть узнаёт одежду и говорит себе, а этого типа я уже забрала, это всего лишь призрак.

От этого впадаешь в тоску, от вина, но в то же время делаешься доступней для правды. Прав я или нет?