Журнал "Роман-газета".1990 №11(1137) - 12(1138). Тридцать пятый и другие годы

Когда я впервые читала этот том, то он был поделен на две отдельные книги, первая из которых продвигалась очень тяжело, так как в ней основное внимание было уделено складывающейся в тридцатых годах прошлого века внутриполитической ситуации в СССР и нарастанию террора, приобретающего все больший размах, затрагивающий всех и каждого, от простого рабочего до члена Политбюро, от крестьянина до работника НКВД, вчера еще вершившего суд над чужими жизнями.

Тем интереснее было сравнить впечатления и подтвердить своё мысленное предположение о том, что спустя время, уже зная сюжетную линию основных героев, другую, не менее важную и значительную часть будет читать интереснее.

На деле так и оказалось. И даже имея уже больше в своем читательском багаже на тему репрессий и тоталитаризма по сравнению с прошлым, чтение от этого не становится легче. Страшно читать о том времени, страшно представлять всю ту атмосферу невероятного страха, пронизывающего все сферы жизни отдельного человека и все слои населения сверху донизу.

От обвинений в шпионаже, подстрекательстве, вредительстве не был застрахован никто. Любая оплошность, простая оговорка, опущенная рука на общем собрании, родственные и личные связи, честность и открытость, да мало ли еще поводов для ареста (нет невиновных, есть наша недоработка), могли потянуть за тобой такие ниточки и веревочки, из которых образовывался всё ширящийся круг подозреваемых и виновных.

Именно отличной передачей гнетущей атмосферы тех лет и попыткой проникнуть в сокровенные мысли вождя и постараться максимально полно отобразить их, примечателен роман-трилогия А. Рыбакова. Понятно, что любое мнение субъективно, но за всем написанным чувствуется личный горький опыт, огромная проделанная работа и боль за свое поколение, свою страну.

Судьбы героев, которые складываются по разному, но общим знаменателем коих является ежедневный страх за свое настоящее и будущее, отлично иллюстрируют атмосферу тех лет, усиливая невыносимо тягостное ощущение от погружения в эпоху, в очередной раз повергая в ужас от человеческой жестокости и низости, напоминая, что человек человеку - волк...

Даже уже имея некоторое представление о том времени, зная основные сюжетные линии, чтение романа от этого не становится легче и проще. Каждый раз словно заново проживаешь с героями каждый миг их судьбы, и хотя история не имеет сослагательного наклонения, но вопреки всякой логике надеешься, что все еще обойдется. НЕ ОБОШЛОСЬ....

Читать продолжение - это всегда авантюра. В большинстве случаев в первой книге автор выкладывается на полную, а все последующие уже не так хороши. Я порадовалась, что так легко и естественно первая часть этой трилогии перетекла во вторую, на том же качественном уровне. Но описываются в ней тяжёлые годы разгара сталинских репрессий и читать было эмоционально тяжело. Давящая атмосфера. Жизнь раскидала ребят, судьбы их так непохожи друг на друга. И у каждого - свой моральный выбор. По своей давней привычке я всё время себя спрашивала, что бы сама делала на месте героев. И поражалась стойкости людей, которые готовы терпеть пытки ради... Я искренне не верю, что большинство людей готовы терпеть боль и унижения ради чего бы то ни было.

Говорят, что Сталин - страшный человек. Для меня он человек не здоровый. Все симптомы мании величия и мании преследования, которые в первой части были очевидны из его рассуждений, достигли своего апогея. Еще бы! Без лечения-то...

Так вот, не сочтите, что я его оправдываю, но реально, это же болезнь. Куда люди вокруг смотрели? Ах да, где ж там люди... Страшны по-настоящему все те приближенные и уполномоченные особы, которые прекрасно понимая суть происходящего, своими руками осуществлял все эти зверства. Сам по себе, без посторонней помощи, даже самый опасный маньяк не наворотит таких бед. Все это делалось чужими руками и такие люди находились! Как много у нас в стране было таких людей (а вы, господа, одного Сталина ругаете)... Как умело он мог подбирать кадры под стать задачам... А потом на них находились другие такие же кадры. Одни мерзавцы уничтожают других. Меня недавно упрекнули, что я не понимаю масштаба бедствия. А я понимаю, что из общего числа погибших от репрессий людей надо отнять тех, кто сам эти репрессии осуществлял и по закону бумеранга в последствии стал их жертвой тоже. Таких, как Саша Панкратов, значительно меньше. Пауки в банке едят друг друга. А ты в банку не лезь. Увеличь шансы на выживание. Ох и грязное это дело - политика.

Сталин - больной человек был, это факт. Не могу не сопоставить с главным героем недавно прочитанной мною книги Захар Прилепин - Есенин. Обещая встречу впереди . (Что это, Есенин превращается у меня в меру вещей?) У Сергея Александровича тоже была мания величия и мания преследования. А какие разные судьбы! У одного политическая власть в руках и каких бед натворил пациент. У второго - только он сам. И какой печальный итог. Вот так бытие определяет сознание.

...Пойду по белым кудрям дня
Искать убогое жилище.
И друг любимый на меня
Наточит нож за голенище.

...И вновь вернуся в отчий дом,
Чужою радостью утешусь,
В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь...

Если бы Есенин не повесился в 1925-ом, он сделает бы это в 30-е годы. Не смог бы.

Тяжеленная книга. Как приступ стенокардии - страх смерти сжимает сердце и не отпускает. Даже если знаешь, что пройдет, даже если надеешься, что не в этот раз, не с тобой, не навсегда - все равно читать жутко.
Этот том саги "Дети Арбата" - кстати - я только сейчас заметила, что он так и называется - "Страх" - Рыбаков посвятила жуткому периоду истребления советского народа 1935-1937 годов. Террор своей страны от верхов до низов. Чистки каждой ветки власти, каждого дома, каждой улицы.
Пожалуй, читать эту книгу и понимать, что это - не художественный вымысел - было не менее страшно, чем читать о Великой Отечественной Войне. Даже страшнее. Чудовищное творилось в стране. Господи, убереги всех от такого.

"На крови нельзя построить счастливое и справедливое общество."

Книга страшнее первой части, что объяснимо временем, которое в ней описывается. С 1935 по 1937 годы. СССР. Сталинизм. Террор, порожденный страхом. Страх, порожденный террором. Террор, который сам страх и есть.
"Зачищали" всех и на всех уровнях, от сотрудников политбюро и НКВД до военачальников и простых парикмахеров, директоров школ, простых людей, живущих в соседнем дворе или в твоем же дворе, в соседней комнате. Вроде и знаю я это. Снега на голову не было. А все равно жутко. Пробирает до костей. Параноидальный террор, тотальный, проникающий во все щели. Без зазрения совести убивали детей, расстреливали, тех, кто достиг 12 лет, куда-то бесследно могли пропасть 6 миллионов человек - это в мирное время, "зачистили" более 40 тысяч военных, высший и старший командный состав, самых образованных, талантливых. Всех под каток, в расход. Так готовились к войне.

А война уже шла вовсю, война против собственного народа, против своей страны, война против тех ценностей, в которые страна в лице всего народа верила, защищала, оспаривала, ради чего жила, трудилась. Все слова, высшая власть никогда сама не верила ни в какие ценности, свято верила в собственную Власть... Но Страх, который породил террор, окутал всю страну. Людям было страшно, как мышам. Большая мясорубка по принципу рулетки, на кого сегодня пальцем укажут, кто сегодня оговорится, кто сегодня споткнется, а не споткнется - подтолкнем товарища, чтоб самому выжить. Агенты, стукачи.... их жизни тоже крайне временны, они нужны на небольшой промежуток, потом их старались тоже убрать...

Средневековье в двадцатом веке! Такая вот трагедия всего народа! Пытки, какие ужасные пытки, изощренные, угрозы, шантаж. Люди просто хотели, чтобы все это закончилось хоть чем-то и подписывали признания о бесконечных сговорах, о работе на японскую, английскую, немецкую разведку... О Бог знает чем... Настоящая охота на ведьм... В эту мясорубку по чистой случайности хоть иногда настоящие шпионы попадали? Или все вымышленные, нарисованные, надуманные... , сфабрикованные, шитые белыми нитками. Доказательств не надо... нужны только лишь признания... А признания без доказательств из человека выбиваются...

Больше об этом не могу, потому как больно, потому как оно все родное, и это история моей страны. И это мой народ, потому душа и болит. Все могло бы быть иначе. Сколько еще людей покончили жизнь самоубийством, понимали, видели, а ни сказать, ни возмутиться, ни защитить, и так, и так - смерть.

Книга вмещает в себя и документальные данные, прям справки, кто когда был расстрелян, и мысли и деятельность вождя уничтожаемого народа Сталина, и жизни героев книги - Вари, Саши, Софьи Александровны, Михаила Юрьевича, Вики, ее брата Вадима, Юрия и других. Кровавые страницы кровавой истории... Я считаю, что читать обязательно... И не вздумайте сказать, что книга антисоветская... Даже слушать не желаю... Это книга - боль о своей стране, о своем народе, о разрушенных мечтах, надеждах и жизнях. Антисталинская, да! Но не против своей страны и своего народа. А Сталин - личность в истории, но он не народ. Михаил Юрьевич- народ, Варя, Сашка, его мама - это народ, это люди, и миллионы других. 1937 год и некоторые другие годы - был преступлением против своего народа, это было преступление против человечества, такое же как Война. И то, что мы после всего мракобесия выжили, выиграли войну, отстроили из руин страну, это заслуга народа.

"А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам,
И Русь все также будет жить,
Плясать и плакать у забора..."
Сергей Есенин.

С этой серией не хочется останавливаться, читаешь книгу за книгой в погоне за счастливой судьбой героев, но все совсем не так.
Все больше растет культ Сталина, в стране устанавливаются новые порядки. И как правильно названа книга - Страх. Повсюду страх, боятся всего и всех, каждого шороха, люди перестали общаться друг с другом.

В этой книге нам автор проолжает рассказывать историю Саши и Вари. Отбыв срок в лагере, Саша возвращается, но понимает, что в Москву он не может вернуться (да, да, такие были правила) и он ищет свое место, там где он будет нужен, там где он сможет работать.

На фоне мирной жизни Саши Панкратова, автор нам повествует о жизни Сталина, о судьбе его соратников, работе ЦК, Наркоматов и очень подробно описыавет всю политическую мощь вождя, ведь в этой книге у Сталина уже достоточно механизмов воздействия на аппарат, его слова не обсуждаются, приказы исполняются беспрекословно. И тут понимаешь, что человеческая жизнь ничего не стоила, главное расстрелять лидеров, чтобы остальные боялись и не вздумали мыслить иначе.
Что же ждет Сашу? Встретятся ли они с Варей? Будет ли у них счастливая семейная жизнь? Пока они об этом даже не думают, главное выжить всеми силами и способами.
И вот вторая часть книги прочитана, и впереди ждет третья часть, ну что же, начнем ее.

Дети Арбата 02

Эта книга очень сильно отличается от "Дети Арбата" . Если основные действия первой книги разворачиваются до убийства Кирова, когда система еще не до конца закрутила все свои гаечки и винтики, когда за неудачные карикатуры в стенгазете давали ВСЕГО 3 года на поселении, то основный события "Страха" разворачиваются в период, известный как Ежовщина.

Главные герои первой книги, молодые комсомольцы, постепенно уходят на второй план - Вика Марасевич уезжает во Францию, ее брат продолжает понемногу "постукивать" в органы, Нина Иванова фактически спасается бегством от партии, в которую когда-то так верила, а Варя расстается с шулером-Костей и ждет возвращения Саши из ссылки.

На долю вымышленных героев в этой части редко приходится больше, чем по две главы. Даже Саша отходит на второй план. Самое главное, самое важное в этой книге - это атмосфера, в которой жила целая страна атмосфера страха. Рыбаков подробно пишет о Московских процессах и кровавом разгроме верхушки РККА. И время от времени, чтобы читатель не забывал о том, что все написанное - отнюдь не авторский вымысел, приводит официальные данные: в таком-то году было расстреляно столько-то людей, в лагеря отправилось столько-то; спустя столько-то лет/месяц после процесса, человек, готовивший его, сам оказался на скамье подсудимых.

Эта книга великолепно описывает эпоху страха, предательства, тотального переписывания истории. Сталин здесь не добродушный усатый грузин, каким его рисовали пионеры, а злобный параноик, готовый сломать, а то и отобрать человеческую жизнь без всяких разбирательств по малейшему подозрению. А люди... Люди боятся. Боятся того, что одно слово, за один взгляд могут расстаться не только с местом работы, свободой или собственной жизнью, но и с жизнью своих ни в чем не виновных родных и близких.

Читая такие книги радуешься тому, что на долю нашего поколения всего-то и выпало: путч, дефолт, кризис. Могло быть значительно хуже.

Очень точное название выбрал автор для второй книги своего цикла. Именно Страх – определяющая тема романа. Страх перед настоящим, перед будущим. Страх за свою жизнь и свободу. Страх за родных и близких. Страх неизвестности. Страх сказать не то слово не в том месте. Страх помочь не тому человеку.

Кое-кто просто принимает все как должное, делает то же, что и другие. Кто-то свято верит, что так и должно быть. А кто-то испытывает отвращение к самому себе: почему подчиняюсь, почему промолчал, почему поднял руку, как все? Но в душе уже сидит червячок безысходности: к чему сопротивляться, зачем пытаться кого-то защитить? Этим не поможешь, навредишь только, а сам ни за что вслед за ними отправишься. Еще и других за собой потянешь, а они-то чем виноваты? Лучше уж молчать, избегать, не вступать в разговоры и конфликты. Никому не доверять. А кто молчать и глаза закрывать не хочет – тому одна дорога… И некоторые выбирают пойти по ней добровольно, прежде чем их туда проводят насильно.

Очень по-разному складывается жизнь у знакомых нам еще с первой книги героев. Каждый поступает в соответствии со своей натурой, но обстоятельства меняются, и кто-то может раскрыться и с новой стороны. И чувствуешь, как отношение к некоторым из них постепенно изменяется. Одних начинаешь невольно уважать, несмотря на первоначальную неприязнь, другие вызывают еще большее отвращение, чем раньше, но есть и такие, зародившаяся симпатия к которым только возрастает и тем сильнее продолжаешь за них переживать.

Почти каждый из героев романа чего-то боится. За три прошедших года многое изменилось. По всей стране идут громкие процессы разоблачения «врагов народа». Каждый день арестовывают все новых людей. Во всех сферах идут масштабные чистки. Любое слово, любое неверное движение может стать роковым, может стать предлогом для вынесения приговора целой семье. Никто не застрахован. И каждый боится. Редко кто решается прямо сказать, что думает. Разве что намеком. Система ломает людей, заставляя близких и друзей становиться чужими людьми, подозревать каждого и от каждого ждать толчка в спину. И молчать, любые мысли держать при себе. «С кем вы вели антисоветские разговоры?..»

Очень немного остается таких, кто этому страху не поддается. Кто так же, как и раньше, готов помогать другим. Не бездумно, не напоказ, но дельно и вовремя. Готов стать опорой, поддержать в трудную минуту, не отвернуться, не дать сломаться и опустить руки. И такие люди вызывают безмерное уважение и восхищение.

Кто-то становится предателем и доносчиком – по собственной слабости. Его даже терзают иногда сомнения, имел ли он право на свой поступок. Казалось бы – мелочь, ничего такого, а кому-то стоило жизни и свободы…

Но не чувствуется настоящего раскаяния. Скорее, желание оправдать себя в собственных глазах, заглушить голос совести уверенностью, что по-другому нельзя было. Ведь представься возможность все вернуть – разве не так же поступил бы он и во второй раз?

Другой пытается строить жизнь заново, как умеет. Ему нередко везет, если это слово здесь уместно. Мир все же не без добрых людей. Вот только долго ли будет это везение продолжаться? Очень уж ненадежной стала жизнь в 1937 году…

А кто-то просто живет в вечном ожидании. Звонка. Письма. Телеграммы. Короткой встречи перед новым расставанием на неизвестно какое время. И в этом ожидании сосредоточена вся жизнь и надежда.

Автор глазами своих героев показывает нам жизнь самых разных людей того времени. Жизнью и судьбой каждого человека проникаешься, ни к кому не остаешься равнодушным и безучастным. Все герои, даже те, что мелькнули буквально в паре строчек, получились настоящими, живыми, чувствуется, что такие или похожие на них люди действительно существовали. Ощущаешь в каждой странице жизнь целой страны.

«Политическая» часть в этой книге дается намного тяжелее, чем в первой. После второй части понимаешь, что первая была еще очень даже светлой и оптимистичной. Бесконечные описания подготовки судебных процессов, кадровых перестановок, затягивания гаек, арестов, допросов, пыток, расстрелов… «Страх» - то самое слово, которое наилучшим образом отражает все происходящее. Это действительно страшно. Жутко. Вот вроде все знаешь, о многом читала и раньше, но оттого впечатление еще более сильное. Тяжелейшее. Так хотелось бы, читая некоторые моменты, подумать, что это выдумка автора, художественное преувеличение. Хочется покачать головой и сказать: «Нет, такого не могло быть. Это немыслимо». Но, к сожалению, слишком хорошо известно, что не только могло, но и было. В каждой строчке книги Анатолия Рыбакова чувствуется боль за свою страну и свой народ.

А как просто эта книга написана, какой обманчиво легкий язык! И каким тяжелым катком проходится она по читателю, оставляя его под конец раздавленным от осознания того, что он только что прочитал. Но читать такие вещи нужно. Причем не ждать какого-то специального «настроя», а просто взять и прочитать. И вникнуть. И оглянуться. И задуматься…

С некоторых пор я никак не могу понять, что значат слова, что в СССР жилось лучше, а при Сталине, мол, «зато порядок был». Да какой же это порядок! И что это за беспредельная ненависть к собственному народу?! И что за жизнь такая, если оговорка «умер Сталин» вместо «умер Ленин» - верная смерть!? А бюст Товарища Сталина, привязанный в машине веревками в целях сохранности – это прямо-таки Политическая Акция!!!!! Несознательность! Незрелость! Опасность для общества!!! Что за жизнь такая, если выводить ребенка перед школьной линейкой, скандирующей «Папа Оли – враг народа!» - нормально!!! А фотография любимого мужчины над кроватью вместо фотографии Сталина - измена Родине!!!
И страх, предательства, доносы, шитые дела, расстрелы, этапы, смерти…

Бывшие друзья-товарищи разошлись в разные стороны: Юра Шарок – в НКВД, Вика Марасевич – за границу во Францию, Саша отбывает срок. А какие все разные!

Работать в НКВД и работать на НКВД – писать доносы и доносики – одна система, но уровень мерзости, которую при этом ощущаешь - разный. Система перемелет и выплюнет каждого, кого захочет, но кто-то останется человеком до конца, кто-то хотя бы попробует остаться человеком, а кто-то оправдает себя и с благодарностью примет недолговечную протекцию и защиту.

Надя и Варя – две сестры, родная кровь, но какие же они разные: ослепленная мыслями о партийной честности и безгрешности Надя, всерьез размышляющая, не придется ли ей донести на собственную сестру, и прямолинейная юная, но так верно все оценивающая Варя, готовая пожертвовать собой. Но не ради партии, а ради близких людей.

Что будет с ними?! С благородными и с подонками? С чистосердечными и с лицемерами? Наверное одно и то же – кто их пощадит, кому они нужны!

«Дети Арбата» — один из самых значимых романов Анатолия Рыбакова, ставший не только литературным событием, но и важным историческим свидетельством эпохи репрессий. Написанный в 1960-х, но опубликованный лишь в 1987 году в период перестройки, этот роман раскрывает трагические страницы советской истории через судьбы молодых людей, выросших в московском дворе на Арбате.

Сюжет и исторический контекст
Действие романа разворачивается в 1930-е годы — время больших надежд и жестоких разочарований. Главный герой, Саша Панкратов, — честный и принципиальный молодой человек, который становится жертвой политических репрессий. Его арестовывают по ложному доносу, и он оказывается в жерновах системы.

Рыбаков не просто рассказывает историю одного человека — он рисует масштабную картину общества, где страх, доносы и идеологический фанатизм разрушают судьбы. Через судьбы других «детей Арбата» — Вали, Юры, Вики — автор показывает, как террор калечил даже тех, кто искренне верил в идеалы революции.

Персонажи и психологизм
Саша Панкратов — типичный представитель поколения, воспитанного в духе советского романтизма, но столкнувшегося с чудовищной реальностью. Его трагедия — в нежелании идти на компромиссы, что в итоге приводит его в лагеря.

Особенно сильны в романе второстепенные персонажи:

Криворучко (следователь НКВД) — воплощение системы, где карьера строится на чужих страданиях.

Варя (возлюбленная Саши) — символ тех, кто пытался выжить, не теряя человечности.

Стиль и значение романа
Рыбаков пишет жестко, без прикрас, но с глубоким сочувствием к своим героям. Его проза — это попытка осмыслить, как такая эпоха стала возможной.
«Дети Арбата» — не просто книга о репрессиях, а роман о предательстве, страхе и мужестве.

Оценка: 5/5
(Безусловная классика, хотя читается местами тяжело из-за темы.)

Рекомендация: Если вас интересует история СССР и просто сильная драма — «Дети Арбата» оставит неизгладимое впечатление

Дети Арбата 2 - Страх

Все показаны какими-то тупыми, особенно из окружения Сталина. Складывается ощущение, что самым умным оказался сам писатель Рыбаков. Так уж принято у антисоветчиков, считающих себя носителями самой правды, точнее, такой правды, которая отвечает их мировоззрениям.
Сталин. Будто тот только спал и видел как бы по-приколу уничтожить ближайшее окружение, их семьи, и всех, кто их знал. Будто днями и ночами, спал и видел, как бы не очернить свою репутацию перед гражданами, перед народом. Репутация руководителя, прежде всего, определяется сделанными им делами, во благо народа, во благо страны, а не мнением из-за рубежа(буржуазного). Но писатель Рыбаков, опирается именно на мнение из-за рубежа.
Далее, При встрече с Фейхтвангером, мол, мучился с ответами. УЖ слишком примитивно автор наскрёб.

" – Видите ли, мы на Западе привыкли относиться к руководителям страны как к обыкновенным людям. У вас же – культ вождя доходит до обожествления и часто выражается, – он замялся, подыскивая нужное слово, – простите меня, весьма безвкусно.
Сталин рассмеялся.
– Безвкусно?.. – Он пожал плечами. – Простые рабочие и крестьяне – когда и где они могли развивать свой вкус? Они заняты строительством нового общества, тяжелым строительством в тяжелых условиях, у них нет времени развивать вкус. Я сам не могу уже смотреть на громадные портреты этого человека с усами, когда их тысячами несут во время демонстрации по Красной площади. Не могу смотреть, а смотрю, надо смотреть, я не могу повернуться к народу спиной… Я бессилен, я пленник народа."
" – Однако, – сказал Фейхтвангер, – люди, обладающие вкусом, делают то же самое. Они выставляют ваши портреты и бюсты в местах, которые лично к вам не имеют никакого отношения. Например, выставка работ Рембрандта открывается вашим бюстом. Как-то не совсем понятно… Рембрандт жил и творил в семнадцатом веке.
– Это люди, которые очень поздно признали Советскую власть, – гневно произнес Сталин, – а может быть, в душе и до сих пор не признали. Теперь они изо всех сил стараются доказать свою преданность. И потому не знают меры… Подхалимствующий дурак принесет вреда больше, чем сотня врагов."
– Допустим, что это даже не услужливые дураки, а злостный умысел. Злостный умысел вредителей, которые пытаются таким способом дискредитировать руководство партии, – он повернулся к Талю, – сегодня же выясните, кто это устроил, и накажите виновных. Переведите ему.
Таль перевел.
– Но я вовсе не хотел этого, – испугался Фейхтвангер, – я не хочу, чтобы из-за меня были наказаны люди.
Сталин подумал некоторое время, потом равнодушно сказал Талю:
– Хорошо. Уважим просьбу господина Фейхтвангера. Распорядитесь, чтобы убрали с выставки бюст товарища Сталина и впредь таких глупостей не повторяли.
Таль перевел.
Фейхтвангер облегченно вздохнул:
– Спасибо.
Сталин доверительно сказал:
– Вся шумиха вокруг «человека с усами» очень утомительна и, как вы правильно выразились, «без вкуса». Но вы должны понять и меня. Я вынужден терпеть, потому что знаю, какую наивную радость доставляет людям эта суета. Тем более все эти славословия относятся не ко мне лично, а к партии, возглавляющей строительство социализма в нашей стране. А делу строительства социализма наш народ предан до конца.
Он вдруг замолчал, опустил веки. Потом открыл глаза, посмотрел на Фейхтвангера, улыбнулся:
– Мы все говорим о наших делах. А вы еще многого насмотритесь, многое повидаете, многое узнаете. Вы – писатель, человек свободной профессии, можете ездить по всему свету, а мы с товарищем Талем – служащие, получаем зарплату за то, что сидим на этих стульях. И о том, что творится в мире, узнаем из газет. А этого мало. И потому на каждого приехавшего из-за границы кидаемся. – Он выбросил руки вперед, к Фейхтвангеру, засмеялся: – Расскажи, дорогой, что делается на белом свете?
Он положил руки на стол, мягко улыбаясь, смотрел на Фейхтвангера.

________________________________________________________
А вот реальная беседа.
Беседа Сталина с Фейхтвангером о культе личности. Отрывок.

8 января 1937 года

Фейхтвангер. Я здесь всего 4–5 недель. Одно из первых впечатлений: некоторые формы выражения уважения и любви к Вам кажутся мне преувеличенными и безвкусными. Вы производите впечатление человека простого и скромного. Не являются ли эти формы для Вас излишним бременем?

Сталин. Я с вами целиком согласен. Неприятно, когда преувеличивают до гиперболических размеров. В экстаз приходят люди из-за пустяков. Из сотен приветствий я отвечаю только на 1–2, не разрешаю большинство их печатать, совсем не разрешаю печатать слишком восторженные приветствия, как только узнаю о них. В девяти десятых этих приветствий – действительно полная безвкусица. И мне они доставляют неприятные переживания.
Я хотел бы не оправдать – оправдать нельзя, а по-человечески объяснить, откуда такой безудержный, доходящий до приторности восторг вокруг моей персоны. Видимо, у нас в стране удалось разрешить большую задачу, за которую поколения людей бились целые века – бабувисты, гебертисты, всякие секты французских, английских, германских революционеров. Видимо, разрешение этой задачи (ее лелеяли рабочие и крестьянские массы): освобождение от эксплуатации вызывает огромнейший восторг. Слишком люди рады, что удалось освободиться от эксплуатации. Буквально не знают, куда девать свою радость.
Очень большое дело – освобождение от эксплуатации, и массы это празднуют по-своему. Все это приписывают мне – это, конечно, неверно, что может сделать один человек? Во мне они видят собирательное понятие и разводят вокруг меня костер восторгов телячьих.

Фейхтвангер. Как человек сочувствующий СССР, я вижу и чувствую, что чувства любви и уважения к Вам совершенно искренни и элементарны. Именно потому, что Вас так любят и уважают, не можете ли Вы прекратить своим словом эти формы проявления восторга, которые смущают некоторых ваших друзей за границей?

Сталин. Я пытался несколько раз это сделать. Но ничего не получается. Говоришь им – нехорошо, не годится это. Люди думают, что это я говорю из ложной скромности.
Хотели по поводу моего 55-летия поднять празднование. Я провел через ЦК ВКП(б) запрещение этого. Стали поступать жалобы, что я мешаю им праздновать, выразить свои чувства, что дело не во мне. Другие говорили, что я ломаюсь. Как воспретить эти проявления восторгов? Силой нельзя. Есть свобода выражения мнений. Можно просить по-дружески.
Это проявление известной некультурности. Со временем это надоест. Трудно помешать выражать свою радость. Жалко принимать строгие меры против рабочих и крестьян.
Очень уже велики победы. Раньше помещик и капиталист был демиургом, рабочих и крестьян не считали за людей. Теперь кабала с трудящихся снята. Огромная победа! Помещики и капиталисты изгнаны, рабочие и крестьяне – хозяева жизни. Приходят в телячий восторг.
Народ у нас еще отстает по части общей культурности, поэтому выражение восторга получается такое. Законом, запретом нельзя тут что-либо сделать. Можно попасть в смешное положение. А то, что некоторых людей за границей это огорчает – тут ничего не поделаешь. Культура сразу не достигается. Мы много в этой области делаем: построили, например, за одни только 1935 и 1936 годы в городах свыше двух тыс. новых школ. Всеми мерами стараемся поднять культурность, Но результаты скажутся через 5–6 лет. Культурный подъем идет медленно. Восторги растут бурно и некрасиво.

Фейхтвангер. Я говорю не о чувстве любви и уважения со стороны рабочих и крестьянских масс, а о других случаях. Выставляемые в разных местах ваши бюсты – некрасивы, плохо сделаны. На выставке планировки Москвы, где все равно прежде всего думаешь о Вас, – к чему там плохой бюст? На выставке Рембрандта, развернутой с большим вкусом, к чему там плохой бюст?

Сталин. Вопрос закономерен. Я имел в виду широкие массы, а не бюрократов из различных учреждений. Что касается бюрократов, то о них нельзя сказать, что у них нет вкуса. Они боятся, если не будет бюста Сталина, то их либо газета, либо начальник обругает, либо посетитель удивится. Это область карьеризма, своеобразная форма «самозащиты» бюрократов: чтобы не трогали, надо бюст Сталина выставить.
Ко всякой партии, которая побеждает, примазываются чуждые элементы, карьеристы. Они стараются защитить себя по принципу мимикрии – бюсты выставляют, лозунги пишут, в которые сами не верят. Что касается плохого качества бюстов, то это делается не только намеренно (я знаю, это бывает), но и по неумению выбрать. Я видел, например, в первомайской демонстрации портреты мои и моих товарищей: похожие на всех чертей. Несут люди с восторгом и не понимают, что портреты не годятся. Нельзя издать приказ, чтобы выставляли хорошие бюсты, – ну их к черту! Некогда заниматься такими вещами, у нас есть другие дела и заботы, на эти бюсты и не смотришь.
_________________________________________
Но ведь рядовой читатель не будет искать соответствий . В большинстве своём, читателю важны изложенные авторами идеи, собственные мысли, и, что хуже всего, многие начинают им подражать, копировать мысли, формировать убеждения только лишь потому, что автор выложил их вот так, а не иначе. Историческая же действительность никому не интересна.

Для Рыбакова - главное, что б Сталин был братом Гитлера, был приравнен к мерзости, оказался врагом народа, чтобы окончательно очернить подвиги наших дедов и прадедов, их труд, смерти на полях сражений. Всё это оплёвано и растоптано автором в угоду буржуазным слоям, до сих пор трясущимся при виде портретов и фотографий Сталина.

Удивительная дурость автора просто поражает. Пусть не посчитают это оскорблениями фанаты. Потому как сам автор не постеснялся оскорбить выдающихся писателей, до которых ему никогда не дорасти(А. Толстой, Б. Пастернак, М. Горький и др.). ТАк что и я не постесняюсь назвать автора ненормальным, лизоблюдом буржуазии, антисоветчиком и предателем. Потому что и благодаря его произведениям, муссирующимся в годы перестройки, закладывался динамит разрушения Советского Союза.