Осень в карманах

Осень везде имеет подобное свойство, но в Петербурге, конечно, это сильнее, тут я совершенно согласна. И от книги, пусть и не заявленной как роман, а являющейся чем-то вроде собранных воедино огрызков Цыпкина или кусочков театральных монологов Гришковца, я ожидала побольше Питера... К слову, заодно и побольше осени, потому что тут только с неё начинается, а дальше - пошли времена года, какие попались на перо автору, заявляющему:

Я ничего сочинять не буду – поскольку, как вы наверняка заметили, страдаю недостатком воображения. Я расскажу все так, как оно на самом деле было, расскажу достоверно и реалистично.

Да, реалистично, но, увы, очень близко к автору и не очень - к читателю. Как будто писал человек книгу, немного текста не хватило, тогда он взял что-то из старых дневников и добавил. Читаешь - и немного неловко, словно то ли подглядываешь, то ли ищешь оправдания своему брату-филологу (ещё и однокашнику по факультету) за то, что он просто схалявил... Словом, мозаика, составленная из кусочков жизни автора, не произвела на меня впечатления, поскольку не показалась продуманной историей... Но есть и неоспоримые достоинства у книги - её писал филолог, поэтому она широка по лексике и совершенна по синтаксису и пунктуации. Точно уж не так, как в одной из описываемых ситуаций, к сожалению, не редких для современных писателей:

Бывает всякое. Вот тут у моего знакомого брат в младших классах. Задали ему, значит, на дом поставить в творительном падеже сложные числительные – двенадцать, пятнадцать, двадцать три. Понимаешь, уселся он и вроде просклонял. Берут они потом его тетрадку и читают: «двенадцатютями», «пятнадцатютями», «двадцатьюми трями»! («Хорошая шутка, – думаю я. – Надо будет ее запомнить и использовать в будущем романе».) Но чтоб «заивление»…

Очень хорошо написано о том, что автор - книжный человек - прекрасно знает - о книгах:

Когда я их читаю, я задаю себе разные вопросы. Например, почему в книге написано то, что в ней написано, а не что-нибудь другое. И сам же на эти вопросы мысленно отвечаю. Потом я запоминаю свои ответы и пересказываю их студентам. Такое времяпрепровождение называется «филологией», и за него даже платят деньги. Правда, совсем небольшие.

Текст местами очень красив(и опять же - ориентирован на слово, на язык, на литературу):

Вокруг – только французская речь, и никакой другой. Странное ощущение. Будто во рту рассасывают моллюсков. Я вспоминаю французских писателей – их имена звучат густой кулинарной симфонией, словно это не имена вовсе, а названия блюд. Пруст – хрустящее печенье, Бальзак – куриный бульон. Мальро – отварная говядина в приправе, Гюго – фасолевые стручки, Уэльбек – постный телячий медальон.

А вот сюжетные ходы, произвольно уносящие читателя из осеннего Питера в летний Париж и Неаполь, не помню, какого времени года, не очень...

– Фамилия ваша сложная, – застенчиво признался мужчина. – Ас… ас… ас?… – Аствацатуров.

Он прекрасен со всеми своими извилинами. После Бакмана с "Друзьями", тяжко наступившего на слезную железу в начале и не сошедшего с нее до конца, нужен был антидот. Неосознанно хотелось легкости и веселья - читатель, сколь бы ни мнил себя со-творцом, в сути потребитель, с умением конвертировать ментальное удовольствие в эмоциональное - которых не предполагала найти у Аствацатурова. Его ценю как лектора и эссеиста, прохладна к прозаику, но в записных весельчаках не числю.

"Осень в карманах" взяла из-за объема - если не понравится, то хотя бы ненадолго. И потому, что сама недавно рекомендовала в статье про создание осеннего уюта. Как же счастливо я обманулась. Феерически смешно, вот именно как мечталось. Все время, с перерывом на историю любви героя-рассказчика с роковой женщиной Джулией. Впрочем, смешно и там бывало, но любовь со смехом вообще плохо сочетается, замечали?

Дополнительный подзаголовок "Роман в рассказах" справедлив для книги лишь отчасти. То есть, лишь для ее части, именно той, что про любовь. Там лавстори из коротких историй: увидели два мужика красивую плачущую девушку, которая выбросила цветы, и гадают, кто она, отчего плачет; знакомство с ней рассказчика через время и счастливое исцеление эндорфинами влюбленности; расставание и депрессия: надежда на воссоединение и драка с нынешним мужем любимой; окончательная утрата с затяжной депрессией; внезапный командировочный роман с "женщиной мечты" и полное выздоровление от любовного недуга. Что ж, "любовь бывает долгою, а жизнь еще длинней", объяснил Юрий Антонов и кто я, чтобы возражать?

"Осень в карманах", по аналогии из мира кино - как фильм Вуди Аллена (из лучших, у него их чертовски много). Начитанность и владение контекстом обязательны: видеть в Викторе Топорове легенду отечественной критики, знать его стихи, переводы и когорту учеников, которые сами успели стать звездами - совсем не то, что впервые услышать о нем в аудиокниге. Кстати, аудиоверсия очаровательна, читает Александр Алехин конгениально написанному.

Если вы не в теме, возьмите чего попроще, но тем, у кого голова не только для того, чтобы есть, будет счастье.

С Асвацатуровым я знаком. Не лично конечно, а через Андрей Аствацатуров - И не только Сэлинджер: десять опытов прочтения английской и американской литературы (сборник) Помнится, она мне очень тогда понравилась. Здорово там про книжки разные писал, задорно так и интересно. Решил расширить знакомство, взяв в игре "Осень в карманах", и разочаровался. Всё таки про книги у Андрея получилось гораздо лучше. Про жизнь как-то не очень. Разумеется, когда ты филолог, да еще и профессор, то многое видится по -другому. И пьешь ты не так, как все остальные, и грустишь, и осень встречаешь. Но не каждый может рассказывать про свою жизнь, так чтобы личные твои горести стали интересны другим людям. Вот Довлатов, мог. У него те же самые сюжеты о женщинах, пьянке и сложностях на работе воспринимаются совсем по-другому. Нет, не всё так безнадежно. Вот шутить Асвацатуров умеет. Умильный рассказа "Фто титать и фто пифать?" или там зарисовки о художнике, который решал все свои проблемы, угрозой " Я вам здесь сейчас всё обоссу!" Но этого оказалось мало, чтобы книга понравилась. Зато книга хорошо подходит под ноябрьскую погоду. Холодный ветер, дождь, да петербургская грусть-тоска.