Цитаты из книги Ихтис

— Значит, в чудеса не верите? — Для начала определимся, что такое чудеса, — ответил Спиридон. — Исполнение желаний? Магия? Что это для тебя, раб божий Павел? «Воскрешение мёртвых», — подумал тот, а вслух сказал: — Не знаю. — Так я скажу, — подхватил Спиридон и ткнул в сторону окна. — Там чудо. Вот этот яблоневый сад, и пёс в конуре, и река Полонь, и лес за косогором, и небо, и моя Катенька, и мы с тобой, раб божий Павел. Чудо — это сама жизнь, саом существование человека и мира в целом. Чудо органично встроено в жизнь христианина, потому что это не только мироточение икон и не глас с неба. Это всё, что происходит вокруг. И главное, что происходит здесь, — он положил ладонь на грудь, поверх креста. — В тебе самом. Чудо — не обратить течение реки вспять и не передвинуть горы. Чудо — измениться самому, передвинуть свои грехи и пагубные страсти. Истинность веры не в пророчествах, а в переменах, которые происходят в людях, от кторых вроде бы нельзя ожидать покаяний и перемен.

– Вы своими словами, как можете. Ведь начинается Евангелие фразой «В начале было Слово». А что это? Молитва? Или сам бог?

– Вообще, в оригинале стоит древнегреческое Логос, – ответил отец Спиридон, – его можно перевести как разум, мысль. Недаром апостол Павел говорил: «Мы проповедуем Божию силу и Божию премудрость». Так можно трактовать это высказывание. Но есть и другая версия. Слово подразумевает звук, – Павел напрягся, разминая в пальцах сигарету и почти не ощущая, как она обжигает пальцы. – Все живое издает вибрации, а звук – универсальный язык общения, один на всех. Космогонические мифы всех культур мира описывают один и тот же сценарий сотворения. Вначале был хаос, а потом по пространству прокатилась энергия.

– По аналогии с Большим взрывом, – понимающе кивнул Павел и, отбросив окурок, вдавил его подошвой в землю.

– Верно, – ответил Спиридон и в подтверждение своих слов хлопнул ладонью по черенку мотыги. – Под действием вибрации или звука все, что находилось в хаосе, структурировались, и образовало материальную вселенную, в которой мы существуем.

– «Однажды все вокруг огласил звук, никогда ранее не слыханный – звук «Ом-м», и ранее пустой мир захлестнуло энергией», – на память пересказал Павел. – Так сказано в индуистских ведах.

– Звук – и он же вибрация, энергия, Бог, – подхватил священник, – присутствует повсюду, он вокруг нас. Поэтому мы говорим, что Бог вездесущ. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Поговорка есть такая: не все, что сверху, от Бога. А распознать лжепророка можно по плодам: что чудеса порождают в душе человека? Появляется ли равнодушие, злость, корысть? Приводит ли так называемое чудо к отходу от христианской веры? Господь в Евангелие не чудесами вытягивал веру, но в ответ на веру творил чудеса. Если бы Степан Черных молился об исцелении своей дочери, то каждую молитву заканчивал бы словами: «Да будет воля Твоя, Господи». И в этом значительная разница между молитвой и волшбой. Читая заговор, колдун демонстрирует власть над духовным миром, навязывает свою волю. А христианин знает, что тот, к кому он обращается, бесконечно выше его, и поэтому христианин просит, а не диктует Богу свою волю.

— Нет никакого Слова. Всё это гипноз, выдумки обезумевшего старика и его адептов. Сколько повидал я таких, — он выплюнул последние слова вместе с табачной слюной. — Наживаются на страхах, на бедах, на вере. Обещают если не бессмертие, то исцеление. И люди идут, как барашки на верёвке, несут всё, что дорого им, в обмен на эти пустые обещания. Я видел сектантов, — их взгляды пересеклись, — глаза пустые, и сердца пустые, и нет у них ничего за душой. Да и души самой нет. — А у тебя-то есть? — вкрадчиво спросила Лёля. — Может, и нету, — жёстко ответил Павел. — Я в душу не верю, и в Бога не верю. Где он был, этот Бог, когда случилась авария? Когда мои родители и брат погибли, а я оглох? Где был он, когда бабка таскала меня по шарлатанам и экстрасенсам, вместо того, чтобы просто оплатить операцию? Они все одинаковы. Глупцы и гниль и пустословие сумасшедших фанатиков. — А чем ты отличаешься от них? Эти слова Павел почти не услышал — они потонули в рёве, прокатившемся над Лешачьей Плешью. Снова хрустнула ветка и ухнула вниз, махнув перед окнами едва распушенной листвой. «Чем? — вертелось в голове. — Чем...» Разве не поэтому ушла от него Аня? Оттого, что слишком часто он задерживался на работе, оттого, что его неверие переросло в фанатизм. Чем он отличался от тех, кого преследовал?