Кром желтый. Шутовской хоровод

Его лицу следовало бы быть более изысканным, более утонченным – в духе dix-huiti6me, чем оно было на самом деле. К сожалению, оно было грубоватым и даже несколько свиноподобным и мало гармонировало с неподражаемо грациозным стилем мистера Меркаптана. Потому что у мистера Меркаптана был свой стиль, восхитительная печать которого лежала на всех его статьях, выходивших в литературных еженедельниках.

Музыкальная тема перешла из F-мажор в D-минор; быстрыми анапестами она поднялась до одной длительной ноты, потом снова спустилась, снова поднялась, потом была промодули-рована в С-минор, потом через пассаж дрожащих нот перешла в А-мажор, в доминантное D, в доминантное С, в С-минор и, наконец, в новую четкую тему в мажоре.

...теоретические рассуждения были всегда необходимым введением к практическим действиям.

Тонкий гурман, выносливый пьяница, неукротимый бретер, неутомимый любовник, блестящий мыслитель, творец красоты, искатель истины и пророк героического века. Во всеоружии костюма и бороды он может теперь подать заявление на ближайшую вакансию в аббатстве Телемы.

Бог в квадрате минус Человек в квадрате равно Искусству плюс Жизнь, умноженному на Искусство минус Жизнь; чем больше Искусства, тем меньше Морали...

– Слепой в роли поводыря, – объяснил он. – Ах, если бы нам по дороге попалась канава, расщелина, большая яма, кишащая ядовитыми сколопендрами, полная навоза. С каким наслаждением я завел бы вас всех туда!
– Знаете что? – серьезно сказал Шируотер. – Вам не мешало бы пойти к доктору.
Колмэн от восторга даже завыл.

...если я и верую во что-нибудь, то разве только в свой будуар в стиле рококо, и в разговоры за столом красного дерева, и в нежные, остроумные, тонкие любовные сцены на широкой софе...

Дэнис мог стоять на площади Пиккадили, смотреть на текущие мимо толпы и все же воображать себя единственной действительно мыслящей личностью среди всех этих тысяч людей. Казалось невозможным, чтобы другие люди были столь же сложны и совершенны на свой лад, как он. Невозможно - и все же время от времени он вдруг открывал с мукой, что-то новое о мире и ужасную правду о том, что этот мир обладает интеллектом.

У всего что вечно самый короткий срок у любви.