Последний день приговоренного к смерти. Собор Парижской Богоматери

Он даже похудел бы, если бы только это было возможно.

...и, наконец, третьей появилась прелестная фигурка Эсмеральды. Словно ослепительное видение, возникла она перед глазами священника. Клод затрепетал, глаза его заволокло туманом, кровь закипела, всё вокруг него загудело и закружилось. Он больше ничего не видел и не слышал.

- К кому? — спросил Гренгуар. — К козе?

• Нет, к этой женщине?
• К моей жене? Клянусь вам, нет!

Он прождал четверть часа; ему казалось, что он состарился на сто лет.

- Поклянись мне утробой твоей матери, что ты и пальцем не прикасался к этой твари, - с силой повторил архидьякон.

• Я готов поклясться в этом и головой моего отца, поскольку между той и другой существует известное соотношение.

Внезапно его глубоко запавшие глаза приняли выражение такой проницательности и прозорливости, что Гренгуару показалось, будто этот взгляд перерыл его душу до самого дна.

Я взял её и незамедлительно сбросил мой старый кафтан, который для герметика, каковым я являюсь, был далеко не герметически закрыт.

... он слишком юным покинул отчий дом, слишком юным попал на гарнизонную службу, и его дворянский лоск с каждым днём стирался от грубого прикосновения нагрудного ремня.

В те времена на все явления жизни смотрели подобным же образом: без метафизики, трезво, без увеличительного стекла, невооружённым взглядом.

...эта душа - узница тела, это тело - узник этой темницы, и род этой двойной, телесной и гранитной, оболочкой - приглушённый ропот страждущей души - ничто из всего этого не постигалось толпой.