Sharp Objects

И еще я думаю, что тебе, моя милая, пора уезжать.
– Извини, не хотела злоупотреблять твоим гостеприимством.
– Я имела в виду, уезжать из Уинд-Гапа. Здесь тебе оставаться опасно.

Что за безумные мысли. Не сходи с ума. Но ведь я и не схожу. Мать убила Мэриан.

Исчезну сама – вот тогда и все мои горести исчезнут

– Посмотри, что ты с собой наделала, – сказала Адора. – Ты только посмотри!
– Я вижу.
– Ну и как, нравится? Надеюсь, ты можешь себя терпеть.

– Иногда думаю, я этого не переживу. Хочется запереть ее где-нибудь и не выпускать.
– Угу, в подвал, как Синяя Борода своих жен, – пробурчала Эмма.
– Нет, в башню, как Рапунцель, – сказала мама.

Я думаю, что депрессия желтая, как моча. Депрессия – это бескрайнее море экскрементов – бледных, слабых, безжизненных.

Депрессию часто называют черной хандрой, а мне хотелось однажды проснуться и ощутить себя ромашкой.

Он улыбнулся своей волнующей дироловой улыбкой и провел рукой по волосам. Обручального кольца нет. Интересно, с каких пор я обращаю на это внимание.

Вступительных слов произносить не пришлось, за что я была ему благодарна. К чему прелюдии? Это все равно что расшаркиваться друг перед другом, собираясь переспать.

Я питаю к Калхуну особенно теплые чувства. Он прав: иногда все это и вправду слишком громко.

«Видите ли, Карри, следователь Уиллис почувствовал, что я утаиваю некоторые сведения, и надулся, как делают все мужчины, когда они не получают чего хотят от женщин, с которыми переспали».

Я всегда принимаю ванну, душ не люблю. Терпеть не могу тонкие струйки воды, от которых у меня мурашки по телу, как от электрического разряда. Поэтому в душевой кабинке я заткнула сливную решетку тонким гостиничным полотенцем, повернула душ к стене и села в неглубокую лужицу, образовавшуюся на полу. Рядом плавали чьи-то лобковые волосы.

К счастью, в Уинд-Гапе пьют все, поэтому у нас каждый может найти бар по душе. Хоть город и маленький, но мы перепьем кого угодно.

Мечтать бывает опасно.

Человек должен нравится себе, это важно. И потом, хорошее отношение так же за разительно, как и плохое.

Безопаснее внушать страх, нежели любовь. (Макиавелли)

«Он произнес фразу с такой горечью, что я бы не удивилась, если бы его язык оказался желтым.»

«Я достала из вещевого мешка флягу с теплой водкой и снова легла в постель. Потом, прихлебывая водку из фляги, стала оценивать обстановку.»

"...Ніби у маленьких містах проблем немає.

• Одна з яких - це те, що кожен знає, котре зілля лихе."

  "Обличчя, яке ти показуєш світу, говорить світу про те, як до тебе ставитися."

  "Дитина, вигодувана отрутою, вважає біль за втіху".

Даже последние слова – «моя страсть» – прозвучали почти естественно. Они вылетели из ее уст, сладкие и округлые, как ириски, произносимые полушепотом и сопровождаемые только кивком, а принадлежали явно маме.