Последние Девушки

Случившегося не изменить. В твоей власти лишь контролировать отношение к этим событиям.

Подробностям присущ один недостаток - они отвлекают от главного

Новая боль пробуждает к жизни старые раны

– И что, у нее не было мужчин?
– Были, но не много, – продолжает Нэнси, – по крайней мере, ничего серьезного. Узнав, что с ней произошло, большинство парней от нее просто сбегали.

Мама смягчает тон. В ее голосе появляется нечто, чего я уже не слышала много лет – озабоченность.
– Куинси, почему ты мне никогда об этом не говорила?
– А я и не должна была ничего говорить, – отвечаю я, – ты сама должна была увидеть, что со мной что-то не так.

Смерть Лайзы воспринимается как поражение. С Последней Девушкой наконец покончено.

У вас были какие-то пассивно-агрессивные отношения. Как будто вы прикидывались лучшими подругами, хотя на самом деле терпеть друг друга не могли.

Наверняка он прихорашивается часами. Как кошка. Или как эти обезьянки, которые постоянно выискивают что-то у себя в шерстке.

– Я могу сказать только одно: оказавшись в скверной ситуации, проблемы надо решать как можно быстрее.

Я привела в дом совершенно незнакомого человека.

– И как же вы хотели бы именоваться?
– Выжившие.

Внутри ощетинивается шипами комок эмоций, спутанных и зазубренных.

– Город наводнили психи.

– По-настоящему воевали?
– Бывало, – Куп отводит взгляд и смотрит на мир за окном, чтобы не смотреть ей в глаза. – В Афганистане.
– Черт! – восклицает Сэм. – Наверняка повидали немало дерьма.
– Повидал. Но говорить об этом не хочу.

– Я говорю не о журналистах. Я говорю о жизни. Об этом мире. В нем полно горя, несправедливости и женщин, пострадавших от мужчин, как мы. Очень мало кто на этом заморачивается. И еще меньше начинают сердиться и что-то делать.

Я в который раз осознаю, как же мне повезло, что я подцепила такого парня. Мне приходит в голову, что именно он составляет мое главное отличие от Сэм. Без него я была бы точно такой же, как она, – исступленной, озлобленной, одинокой. Бурей, которой не суждено обрушиться на берег, обреченной лишь на беспокойные метания в море.

Все, связанное с этой поездкой, – коттедж, ее день рождения, полное отсутствие контроля со стороны родителей – сделало Жанель немного истеричной.

Хотя от «Ксанакса» у меня трясутся ноги, мышцы мучительно требуют еще дозу. А потом еще одну. Сколько потребуется, чтобы я могла на несколько дней погрузиться в забвение. И этого все равно будет недостаточно, чтобы утишить мой гнев.

– Я прекрасно знаю, что ты не оставила эту историю в прошлом, – говорит она, – как и я. И мы никогда не оставим ее в прошлом, если только не последуем за Лайзой Милнер. Нас надули, детка. Жизнь проглотила нас с потрохами, переварила, выпустила обратно в мир через свой задний проход, а все вокруг хотят, чтобы мы оставили все это в прошлом и сделали вид, что ничего не было.

Нет на этом свете ничего скучнее предсказуемости.