Как быстро человек примиряется с невероятным, если только наблюдает его достаточно часто!

Он сидел молча, сотрясаемый беззвучным рычанием, и слезы катились по его щекам…

Як швидко людина готова змиритися з неймовірним, якщо вдосталь його набачиться!

Чого очі не бачать, Того й серцю не жаль... він знав, що то брехня, але визнавати цього не хотів.

У разі потреби людина призвичаюється до будь-яких умов.

Норма - понятие большинства. Стандарт. Ее устанавливает большинство, а не одиночка - кто бы он ни был

And, before science had caught up with the legend, the legend had swallowed science and everything.

Никакая мудрость веков не может укротить немое безумие плоти.

При виде вампира у вас усиливается тахикардия и волосы встаю дыбом. Но разве он хуже, чем те родители, что вырастили ребенка-неврастеника, сделавшегося впоследствии политиком? Разве он хуже фабриканта, дело которого держится на капитале, полученном от поставок оружия национал-терористам? ... Или, может быть, он хуже издателя, который заполняет витрины апологией убийства и насилия? Спроси сою совесть, дружище, разве так уж плохи вампиры?
Они всего-навсего пьют кровь.

Паук был бессмертен. Это был больше, чем просто паук: это был неизведанный страх мира, превратившийся в извивающийся, с ядовитыми челюстями кошмар; это ужасное, черное, как ночь, создание вселяло в Скотта неуверенность, беспокойство, страх.

Правда, которую никто не узнал: не представилось случая, – подумал он. – О, да. Они знали, подозревали, что за этим что-то кроется, но только не это и только не так. Так могло быть только в книгах, в снах, рожденных суевериями, так не могло быть на самом деле.
И, прежде чем наука занялась ею, эта легенда поглотила и уничтожила науку, да и все остальное.

Он полагал, что прошлое уже давно умерло. Но нет.
Сколько же времени для этого нужно?

Сердце колотилось в груди как маньяк, который лупит в стены своей темницы, требуя свободы.

And suddenly he thought, I'm the abnormal one now. Normalcy was a majority concept, the standard of many and not the standard of just one man.

Shall I kill her now? Shall I not even investigate, but kill her and burn her?
His throat moved. Such thoughts were a hideous testimony to the world he had accepted; a world in which murder was easier than hope.

Ben, at least, had some imagination. For some reason, his brain hadn't weakened like the others. It could be, Neville often theorized, that Ben Cortman was born to be dead.

I'm useless, worthless, without value, a dud.
All right, he replied with a shrug, that settles it. Let's get back to the problem.

Сила вампира в том, что никто не верит в его существование.

****

Это же самый верный способ избавиться от них. Стать одним из них.

****

Как реагировал бы на крест вампир мусульманин?