Цитаты из книги Plaża muszli

У некоторых людей есть к нам ключи. Они умеют открывать комнаты в нашей душе, в которые мы сами никогда не заглядываем. С такими людьми складываются особые отношения, и если это человек подходящего пола и возраста, мы влюбляемся. В противном случае мы просто очаровываемся и становимся зависимыми...

Некоторые события настолько важны, что их просто невозможно прочувствовать, пока они происходят. Потребуется немало времени, прежде чем на них можно будет посмотреть со стороны и по-настоящему пережить.

Жизнь многих мужчин держится на трех столбах: семье, работе и телевизоре. Стоит выдернуть один из них, и все рушится.

Материнский инстинкт, как ищущая антенна радара, реагировал бы на малейшее передвижение ребенка. Теперь, когда у меня самой есть дети, я отлично знаю, что это именно так и происходит. Они всегда со мной: в уголке глаза, в мыслях, во сне. Когда собираешься отдохнуть, зная, что дети находятся под чьим-то надежным крылом, радар все равно не снижает оборотов. Отключить его невозможно. Именно его проклятое вращение лишает тебя ощущения свободы.

Прошлое делится на фазы. Прошлый год: почти сегодняшний день, но не совсем. Раздражающе и скучно, как вчерашняя газета или засохший хлеб. Прошлое десятилетие: смехотворно. Несовременно. Досадно. Но еще глубже в колодце времени - где-то между двумя и тремя десятилетиями назад - прошлое меняет свой характер. Плавающие на поверхности частицы оседают и выстраиваются в рисунок.

Музыка старалась казаться прекрасной, стремилась проникнуть ей в душу, притворяясь, что создана природой, но ее истинными творцами были люди.

Чаще всего исчезновение человека — это трагедия, сопряженная с такими угрызениями совести, что люди согласны на любые объяснения, лишь бы не смотреть правде в лицо.

Я всегда помню первые слова тех людей, которые для меня что-то значили.

Кристина знала, что два мира - молчаливый и говорящий - смешивать не следует. Поэтому она редко показывала кому-нибудь свои творения. Молчаливый мир так легко ускользал, если к нему приближался мир говорящий. Все, что относилось к молчаливому миру, надо было защищать.

Она словно думает: «О'кей, я знаю, каков ваш мир, и признаю, что вынуждена в нем жить. Но не требуйте от меня участия в этом спектакле».

В его манерах ощущалась своего рода профессиональная обходительность, мягкая, но прохладная, ни к чему не обязывающая; я так завидую людям, владеющим этим искусством. Сама же я закрыта жесткой ракушкой, как мидия, и когда кто-нибудь меня разломает, наружу выплескивается слизистая масса. Сразу вся! Это достаточно неприятно.

Страсти блистали своим отсутствием

Все-таки удивительно, сколько дети тебе всего открывают. Мне часто кажется, что они учат меня куда больше, чем я их.

Я иногда показываю людям отдельные звезды или известные мне созвездия, и большинство по-детски восторгается тем, что мои познания простираются на такие расстояния. (Попробуйте сами. Скажите: "Ничего себе, как ярко сегодня сияет Сириус", - и люди будут смотреть на вас так, словно вы опустили кусочек этой звезды на землю.)

Разве мы не стараемся всю взрослую жизнь воссоздавать события детства и юности? Повторять их, улучшать, приукрашивать и шлифовать до тех пор, пока они не начнут отвечать нашим представлениям о морали, счастье и эстетике. Сами мы, конечно, этого не осознаем.

Я наклонилась к нему и слегка принюхалась к его шее. — Ты божественно пахнешь. Но тебе это наверняка известно, — сказала я. — Нет, — засмеялся он. — И чем же? — Тобой.

У некоторых людей есть к нам ключи. Они умеют открывать комнаты в нашей душе, в которые мы сами никогда не заглядываем.

Многие вещи были красивы только на берегу, а попав к ней домой, сразу становились совершенно неинтересными.

Она искала предметы, хранившие в себе душу животного или растения. Такие предметы обладали голосом. Когда она держала их в руках и переворачивала, в какой-то миг они с ней заговаривали.