Завоевания в Центральной и Южной Америке XV-XIX веков. Под властью испанской короны

Введенные строгости, в целом, одобрялись обществом, чего не случилось бы столетием раньше. И в Кастилии их энергично проводили в жизнь точно так же, как столетием раньше не стали бы этого делать. Они являлись реакцией на возросшее мусульманское давление на христианский мир после падения в 1453 году Константинополя и были выражением усиления религиозного рвения и религиозной нетерпимости в Испании. Они также представляли собой намеренный отказ со стороны королевы от африканского элемента в испанской культуре и в равной степени намеренное утверждение испанского общества в остальной христианской Европе, а также косвенно — новое утверждение социального и расового превосходства. Это были чувства уверенных в себе людей, подходящие для империи.

Генрих Остийский в XIII веке доказывал, что язычники могут сохранять свои земли и имущество только по милости церкви. Если они отказывались признавать власть римского папы, то папа мог распорядиться применить необходимые меры для приведения их в повиновение и даже назначить над ними христиан-правителей. В соответствии с этим учением выдающемуся юристу Паласиосу Рубиосу из Совета Кастилии было поручено в 1510 году составить requerimiento (предписание), призывающее индейцев мирно подчиниться и принять христианскую веру. Этот длинный и сложный юридический документ следовало читать вслух индейцам во всех случаях перед военными операциями, проводимыми против них. Эту обязанность восприняли буквально, если не всегда серьезно. В 1542 году вице-король Мендоса приказал, чтобы requerimiento читали воинам-чичимекам, стоявшим лагерем в скалистых горах возле городов Миштон и Ночистлан. Чтение происходило на испанском языке; оно было доверено монаху, который, если верить летописцам Миштонской войны, был вынужден стоять в зоне недосягаемости для стрел и, очевидно, вне пределов слышимости; но считалось, что требования закона и справедливости были выполнены.

Дворянин изначально не был че эловеком, который владел землей, доставшейся ему по наследству. Он был человеком, который имел в собственности коня и был готов отправиться на нем сражаться, чтобы поддержать своего феодала. Его конь не меньше, чем его меч, отличал дворянина от крестьянина, связанного с землей: это был символ его мобильности, гордости и независимости как военного человека. Отсюда и любовь к лошадям и чувство товарищества с ними, характерные для класса воинов, мелкой знати Кастилии. Великий народный герой средневекового кастильского эпоса Сид принадлежал к этому классу, классу infanzonia. Его родовое имение было небольшим, а его личный авторитет – огромным. Его конь Бабьека был почти таким же знаменитым, как и сам герой. Такой человек признавал долг верности и повиновения своему королю или сюзерену, но он ожидал от короля, что тот будет уважать его личное достоинство и советоваться с ним при принятии важных решений.