Русская классика, которую хочу прочитать
Anastasia246
- 545 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Толстый томик "Взглядов на русскую литературу" подсказывал мне, что Белинский будет очень многоречив. Так и есть. На почти шестисот страницах Белинский размышляет, анализирует, критикует. С самой первой статьи можно подметить особенность стиля Белинского - какая бы тема не зашла, он все равно будет долго и подробно говорить обо всем - о истории, других авторах, общих моментах - прежде чем подберется к заявленной теме. Его перо разит многих из пишущей братии, лишь некоторых не задевая до крови. Он пишет о Ломоносове, Гоголе, Баратынском, Кольцове, Фонвизине, Лермонтове, Давыдове, Пушкине, Крылове, Карамзине, Грибоедове и многих других предшественниках и современниках, больших и малых, строго вглядываясь в их творчество, анализируя по косточкам и отмеряя их место.
Статьи Белинского большие, так как каждая охватывает невероятное количество разных тем , при этом они очень обстоятельны и порой пересказывают сюжет произведений. Так я вспомнила "Героя нашего времени", освежила "Горе от ума", "Кто виноват", басни Крылова, "Евгения Онегина" и другие знакомые вещи.
Читать Белинского нужно неторопливо и размеренно, переваривая его слова и отдыхая от пространных размышлений, удивляясь точным наблюдениям и попадая под влияние его убеждений. Написанные в эпоху, когда жизнь была медленнее, а дни не улетали в мгновение, статьи требует такой же неторопливости и вдумчивости. По частям, крупицам, связывая разные части и статьи воедино, выстраивается картина литературного развития конца 18 - начала 19 веков. Поднимая вопрос об историчности русской литературы, существовании ее как феномена, как нечто цельного вместо разрозненных писателей, затрагивая вопрос о малочисленности пишущей братии, Белинский не обходит стороной и замечания о литературе европейской, выдавая интересные мысли на этот счет. Сильно не угодил ему французская литература, но он все же держит марку. Понравился мне пассаж про щелканье орешков, то есть переводных книг Дюма и иже с ним. Белинский пишет, что не всякий перевод становится достоянием литературы, что теперь не все считается ею, что выходит из под печатных станков. Произвол критики, говорит он, не может убить хорошей книги и дать ходу плохой. Приведу цитату, где замена одного слагаемого (французской литературы) на другую (англоязычную) не изменит сумму современного литературного положения:
Однако потом он добавляет, что переводные произведения отнюдь не заслоняют оригинальные, что нельзя сказать про нашу действительность и отношение травмированных школьной системой, где читают этого же самого Белинского.

В конце 80-х мне подарили этот томик Белинского, и как будущему филологу он мне здорово пригодился. И в те времена и в более поздние, и пожалуй по сей день я люблю его иногда выборочно перечитывать , обдумывать, такой вот он для меня уютный, этот томик (у вас есть такие книжки?), да и Белинский, пожалуй мой литератор. Есть много, с чем я временами не соглашаюсь, но именно он дал толчок интересу к русской критики. К тому же именно от него я услышал о многих авторах, не входящих в школьный и университетский курс, но лично для меня весьма интересных. Когда на последнем курсе был урок "История русской критики XIX века", я был достаточно подготовлен, прослушал лекции с большим интересом и получил "отлично" автоматом...
Белинского же перечитываю и по сей день, особенно когда начинает подташнивать от критиков современных, нашедших для себя образец не в русской классике, а в забугорной, которые прутся от того сколько много они английских слов знают и радостно ими жонглируют в своих рецензиях. Вот тут и возникает желание освежиться и перейти на человеческий язык, пообщаться с Виссарион-Григорьевичем...
Здесь мы скажем пару слов об обзорной его статье "Взгляд на русскую литературу 1847 года".
Интересна она с исторической точки зрения, чего же люди читали в том году, два века назад, и каково было направление в русской литературе. Вот теперь мы ругаем (и заслуженно) направление "натуральной школы", апологетом которого выступил Белинский. Но нужно понять и тогдашнее настроение умов, когда после романтическо-демонических героев в литературу проникли благодаря Пушкину и Гоголю герои из реальности, и читатель радостно узнавал в них себя и своего соседа. Это было ново, это было интересно. В конце концов читатель голосовал рублём, и по наблюдению Белинского именно журналы, в которых публиковались авторы натуральной школы имели подавляющее число подписчиков... 40-е годы время безраздельного правления реализма, в стиле Эжена Сю и Дюма у нас никто не пишет,
с удовлетворением констатирует Белинский...
Конечно, в конце концов эта "верность натуре" многим надоела хуже горькой редьки, отсюдова и возникли движения символистов, акмеистов, футуристов... Да и приключенческая литература, когда ослабла железная хватка критического реализма на её горле, получила право на существование и породила наконец и свои прекрасные образцы...
Вернёмся однако к Белинскому и посмотрим какова его версия хит-парада лучших произведений образца 1847 года:

Бывают в жизни народов и человечества эпохи несчастные, в которые целые поколения как бы приносятся в жертву следующим поколениям.

И вот одни жалуются, что все стало хуже; другие - в восторге, что становится лучше. Разумеется, тут зло и добро определяется большею частию личным положением каждого, и каждый свою собственную особу ставит центром событий и все на свете относит к ней: ему стало хуже, и он думает, что все и для всех стало хуже, и наоборот.

Пусть каждый выскажет свое мнение, не беспокоясь о том, что другие думают не так, как он. Надо иметь терпимость к чужим мнениям. Нельзя заставить всех думать одно. Опровергайте чужие мнения, не согласные с вашими, но не преследуйте их с ожесточением потому только, что они противны вам.


















Другие издания


