Громче, чем тишина. Первая в Росcии книга о семейном киднеппинге

"Разумеется, я не стала феминисткой. Женский шовинизм был здесь ни при чем. Я не стала воспринимать мужчин-чиновников и мужчин вообще как личных врагов. Напротив, встречая родителей, разлученных с детьми, я не видела разницы между отцами и матерями и одинаково понимала каждого, кто ко мне обращался. Моя борьба была не против мужчин, а против враждебности, неправды и безнаказанности, которая так удачно проросла в нашем обществе за последние годы. Кроме того, попытки телевизионщиков, следуя законам жанра, разделять «матерей» и «отцов» на два разных лагеря казались мне смертельно опасными, ведь именно с этого разделения людей на «своих» и «чужих» врожденная эмпатия к ближнему в общественном сознании сменяется враждебностью. Чем больше вокруг «чужих», тем меньше эмпатии. Чтобы полностью подавить сострадание в человеке, нужно максимально отрезать его от остальных, сделать всех «чужими», а его – избранным и уникальным".