Дежавю. Антология

Дежавю

«Британской музы небылицы»
с их энергичным языком,
взломав играючи границы,
распространились прямиком
сквозь толщи воздуха и вод,
по всем возможным странам света,
легко войдя в двоичный код
проникли в бездны Интернета.
Смешались с былью небылицы:
террор и социальный гнет,
копытом дикой кобылицы
волна цунами в берег бьет,
Земля «Титаником» кренится —
плывет материковый лед,
закат объединенных наций,
война религий; сдвиг культур
и нагнетание сенсаций,
цена на нефть — за туром тур…
И люд не устает дивиться —
повсюду толпами народ:
хоронят Папу, женят принца,
весь в черных дырах небосвод,
корреспонденты, вспышек блицы,
сомнительные интервью…
Порою думаешь — все снится,
и кажется, что дежавю.

Сон о доме

«Земную жизнь пройдя до половины»,
а если честно, то поболе чем,
в тот ветхий дом из самана и глины,
я сунулся неведомо зачем.
На стенах — латки рыжих фотографий,
что поновей и те, что сняты встарь —
обрывки жизней, судеб, биографий,
положенные кем-то на алтарь.
— Кто вы такие, как на свете жили? —
я вопросил, глупец, и мне в ответ
клубы взметнулись вековечной пыли
и полыхнул в глаза нездешний свет,
и предо мной предстал подобьем чуда
старинный шкаф, невидимый досель,
и ужасом повеяло оттуда,
и двери взрывом сорвало с петель.
И моему испуганному взору
скелет в шкафу явился и изрек:
— Зачем ты здесь, зачем в ночную пору
меня сюда из прошлого извлек?!
Ах, знать желаешь, как мы жили-были…
Да, в общем, мы такие же, как вы:
работали, творили, пели, пили,
по пьяни куролесили, увы,
любили, но случалось, предавали
любовь свою, летя на ложный свет,
давали жизнь, но также отбирали —
не зря в шкафу доселе мой скелет.
Но кто виновен здесь, а кто невинен,
не спрашивай и ноги уноси!
Земную жизнь пройдя до половины,
в шкафы не суйся. Боже упаси…

(Владимир Авцен)

Ответ

Высокая любовь — старинная болезнь.
Смертельная болезнь — бесстрашная любовь.
Балбес на Эверест отважился залезть:
Архангелы, отбой! — Пристанище богов?

И Мастер, и Пилат… — аккорды невпопад…
Свирепый Крысобой ведет судьбу на казнь.
Кириллица икон… Латиница лампад…
Прекрасная болезнь — античная боязнь.

Типичная болезнь — безумная любовь!..
Любезный альтруист, сворачивай ликбез,
Рифмуя вновь и вновь плейбой-гобой-разбой, —
Достаточно поэз припадочных небес.

Придаточных словес загадочный зигзаг.
Серебряной строки затейливая нить.
Рыдает кинозал: «Дорога» и слеза,
Джульетта-егоза, готовая любить.

Наивная любовь — блаженная болезнь.
Последняя любовь — печаль и благодать…
Живет и здесь, и там, поет и там, и здесь
Гимнастка Натали, рожденная летать!

Штрихует дождь косой и Сольвейг, и Ассоль.
Метели исказят свирельный силуэт…
Спасительный ответ подскажет бог босой —
Единственный совет на тыщу звездных лет.

(Сергей Сутулов-Катеринич)