Усмешка тьмы

Прямо на улице ставили комические пьесы, высмеивающие местных важных людей. Порой актеры скрывали свой облик под древними масками или сложным гримом. Этот аспект празднеств стал, несомненно, одной из причин, по которой церковь начала осуждать такую практику. Возможно, также считалось, что они слишком сильно походили на анархические декабрьские увеселения язычников, когда в течение нескольких дней раб уравнивался в правах со своим господином. Несмотря на осуждение, Праздник Дураков сохранился в такой форме еще на протяжении двух столетий, хотя кое-где он уже разделился на две разные церемонии – на Труппу Дураков и Черную мессу.
Ритуалы сильно разнились – первоначальная связь между ними была утеряна. Однако они не только происходят из одного источника, но и одинаково стремятся в основе своей к свержению установленных порядков. Там, где участники Черной мессы подвергались преследованиям, с Труппой не просто мирились, но зачастую власти даже поощряли ее как очевидно безвредную альтернативу массовым беспорядкам. То, что лежит на виду, надежнее всего сокрыто, и в течение многих веков Труппа оживляла самые короткие дни, иногда о ее прибытии было известно заранее, иногда же она возвещала о себе лишь звоном колокольчиков, наполнявших сельскую местность.

Воскрешая вампира, не надейтесь загнать его обратно в гроб. Усыпальница Табби Теккерея теперь пустует – и никакого пути назад нет. Что, никогда не слышали о Табби Теккерее? Приготовьтесь слушать, долго и внимательно. Его комедии вызывали споры, проникая туда, куда не рисковал соваться главный соперник Табби, сам Чарли Чаплин. В рамки жанра они попросту не укладывались – какие бы правила вы ни пытались навязать комедии, Табби Теккерей с хохотом нарушал их. Кто-то усматривал в его выходках пропаганду анархии – увольте, они были слишком анархичны для пропаганды.

Волны экранной заставки убаюкали меня, и, поначалу сладко дремавший, я даже возмущен этой попыткой возвратить меня в реальность. Потом в голову вплывает тревожная мыслишка, что взяться этому взывающему ко мне голосу вроде как неоткуда. Не удосужившись даже откинуть в сторону липкое от пота одеяло, я перевожу себя в сидячее положение и нахожу глазами монитор. Там никаких волн нет – он выключен, угольно-черен. Значит, волны все это время были во сне, а ритм им задавала моя собственная кровь. Одна мысль о них – таких одинаковых, набегающих раз за разом, – убаюкивает, но тут меня снова кличут откуда-то из-за двери.

«Резня на Марди-Гра» оказалась дешевой однодневкой-ужастиком, в 1971 году его запретили к показу прямо в день премьеры. По сюжету, некий галантный джентльмен регулярно выходит на ночные прогулки и снимает девочек в местных барах. Платит много, предупреждая, что любит нестандартные игры, ничего не подозревающую жертву у себя в покоях привязывает к импровизированному алтарю, мажет маслами, а потом берет в руки жертвенный кинжал и принимается за работу, которая заканчивается вырезанием сердца. Ну и старье. Дирекции «Ограниченного выбора» определенно стоит не скупиться и печатать к своим долбаным блюдам карточки с пояснениями.

– Я кое-что новое надумал.
– О, тогда, конечно, сгораю от нетерпения услышать.
– Он не похож на Лорела, Харди и всю их компашку. Все его фильмы – они как та старая пьеса, что мы ставили на прошлой неделе в школе.
– Не уверен, что вижу сходство.
– Ну, и там, и там есть что-то древнее. Сакральное, ну или как правильно сказать, ты меня понял. Вот поэтому его фильмы до сих пор такие смешные.
– Это все очень интересные выводы, Марк, но я надеюсь, что ты все-таки отвлечешься на что-нибудь не менее интересное, чем Табби.
– А на что еще?
– На прогулки, друзей. Я очень впечатлен тем, как быстро ты взрослеешь, но прошу тебя, не упускай то, на что у тебя может просто не быть времени, когда ты повзрослеешь.
– Я ведь искал Табби для тебя!
– Спасибо за заботу. И где же этот негодник пропадал?
– Ой! Прости, это прозвучало так, будто он был где-то неподалеку.
– Все нормально, Марк. Так где ты искал?
– А где обычно ищут всякие интересности? В Интернете, конечно.
– Должен предупредить тебя – там можно найти много такого, что правдой не было и никогда не будет. Всякие мистификации и подделки, созданные от нечего делать.