Египетская сила

Оружие защиты легко становится оружием нападения.

Однако международная политика, по мнению моего учителя, не столь проста и ее компромиссы всегда оплачены не только деньгами, но и чьей-то кровью.

Человеку легче всего простить или обвинить именно себя любимого, – вслух вспомнил я чьи-то слова. – И то и другое очень несложно, но сначала всегда нужно обвинить. А уж потом найти основания для того, чтобы простить себя, уже дело техники.

– Сэр, почему полиция не торопится? Это же был порох, он запрещён конвенцией ООНН.
– Она никогда не торопится, – равнодушно отмахнулся Лис. – Тем более что пострадал абсолютно безвестный доставщик посылок. Маленькие люди никому не интересны.

– Что скажете, сэр? – тихо спросил я, пока его величество возился с ключом.
– Как говорит твой кумир, дело на две трубки.
– Но вы же не любите Холмса?
– С чего бы? Я даже считаю его бессмертным, – строго фыркнул месье Ренар. – Ну, в том смысле, что тот, кто не рождался, никогда не умрёт. Логично ведь?

Опасности редко заявляют о себе заранее.

- Ты учишься быть детективом, - уважительно протянул мой наставник. - Это прекрасно! Не забудь потом выучиться быть человеком.

Страх – вот первое оружие шантажа и террора!

– Жутковатое место, а? – хмыкнул один из догов.

Возможно, это был Сэм. Или Дик. Они же одинаковые до икоты, даже куриные яйца меньше походили друг на друга, чем эта полицейская парочка. Интересно, как они сами себя различают?

Пресвятой электрод Аквинский, я и не заметил, как меня убаюкало после обеда и всяческих новых впечатлений. Недаром говорят, что жизнь особенно ценится после войны.

Представьте, что мне всего лишь довелось разок поучаствовать в шотландской кабацкой драке, победить, уцелеть – и вот я уже настолько расслабился, что уснул в кебе, в чужой стране, с несущимися вслед агрессивными констеблями, дикими нравами, крепким пойлом и мужской традицией ходить в клетчатых юбках!