40 чертей и одна зелёная муха

Учитель — он и есть учитель. Он не ест, не спит, у него нет семьи, ему не нужен дом — такое особенное существо, которое появляется исключительно с восьми тридцати до половины первого, а потом растворяется в пространстве, для того чтобы вновь возникнуть из ниоткуда утром следующего дня.

Живя среди детей, веришь во множество вещей, о которых, уходя отсюда, забываешь и подумать...

Возможно, испугавшись необычной тишины и решив, что 40 дьяволят взяли меня в плен и засунули кляп в рот, он заглянул в класс и чуть было не вскрикнул от восхищения.

Дети - всегда одинаковые. Они всегда играют. И древнеримские дети были такими де, как мы: они играли с мячом, с обручем и совсем не знали, что они древнеримские.

Может, в детстве всё кажется большим и прекрасным?

Невинность - короткое и хрупкое чудо - длится не больше, чем зеленая нежность первых весенних листочков.. Как бы хотелось сохранить ее навсегда, как бы хотелось остановить это мгновение; но вот уже, заметив ее в себе, ты понимаешь, что уже не тот, что был минуту назад, и первая тень ложится на твое сердце.
Весна прекраснее всего в тот момент, когда она рождается. Мгновение спустя от нее останется лишь воспоминание, лишь сожаление...

— Недавно Мама мне сказала…
— Почему ты написал «мама» с большой буквы?
— Моя мама такая красивая, синьор учитель, и так меня любит…
Ошибка ли это? Или это мы ошибаемся, когда пишем слово «мама» с маленькой буквы?
Учитель на всякий случай подчёркивает красным слово «Мама», чуть заметно, потому что у него у самого есть мама, которую он очень любит, но так как он всё-таки учитель, он не может забыть о том, что «мама» — имя нарицательное, женского рода, единственного числа.

Светлячки — это детские звезды. Потому что дети еще слишком малы, чтобы смотреть высоко вверх: им хватает светлячков, которые то появляются, то исчезают, и можно бегать за ними и даже брать в руки. Звезды же слишком далеко.

Нам, взрослым, чтобы увидеть что-то прекрасное, нужно, чтобы оно было прямо у нас перед глазами, дети же, наоборот, видят красоту всегда — их воображение, мечты их и желания так живы, так сильны, что становятся реальностью.

когда наступает последний день учебы, невозможно не растрогаться

Ее окружал штаб из учительниц, изо всех сил старающихся принять суровый и торжественный вид, но слишком уж сложно им было не поддаться искушению пошептаться друг с другом – от этого не откажется ни одна учительница на свете.

Метров за сто до финиша учитель командует: «Стоп!» – и поправляет несколько галстучков:

– Уберите волосы со лба! Леонарди, вытри-ка пот и надень пальто! Поднимите головы повыше, пусть никто не видит, что вы устали!

Это волшебные слова: глаза снова начинают блестеть, а ногам уже не терпится начать маршировать

Учитель понятия не имеет, какую дать тему для сочинения. "Самый прекрасный день в моей жизни"? Нет, зачем заставлять их обманывать: у них ведь не хватит храбрости написать, что самым прекрасным днём в их жизни был тот, когда они увидели толстую тётушку с зонтиком и сумкой для покупок, катившуюся кувырком по лестнице...

Вот так и во взрослой жизни: мы строим себе миры, наши собственные, наполняем глаза прекрасным, а сердца - надеждами и не думаем, совсем не думаем о конце... но достаточно бывает одного голоса, одного зова, и мы уходим от всего, навсегда...

Ведь достаточно верить в счастье, чтобы им обладать…

Как правило, степень отваги в мальчишке зависит от количества двоек в журнале

Каждый учитель рано или поздно стучит в эту дверь, учителя ведь тоже как дети: если у маэстро Пальяни появился красно-синий карандаш, слух об этом расходится по всей школе, и всем он оказывается нужен, ведь так приятно ставить оценки новым карандашом