Теплое дыхание коснулось его руки и лица.
— Ну как, живой я? — спросил голос. — Расскажи мне свои печали.
И Шаста рассказал ему все — что он не знает своих родителей, что его растил рыбак, что он бежал, что за ним гнались львы, что он настрадался от страха среди усыпальниц, а в пустыне были звери, и было жарко, и хотелось пить, а у самой цели еще один лев погнался за ними и ранил Аравиту. Еще он сказал, что давно ничего не ел.
— Я не назвал бы тебя несчастным, — сказал голос.
— А то как же! И львы за мной гнались, и...
— Лев был только один, — сказал голос. — Он быстро бежал.
— Да нет, в первую ночь их было два, а то и больше, и еще...
— Лев был один, — сказал голос. — Только он быстро бежал.
— А ты откуда знаешь? — удивился Шаста.
— Это я и был, — отвечал голос.
Шаста онемел от удивления, а голос продолжал:
— Это я заставил тебя ехать вместе с Аравитой. Это я согревал и охранял тебя среди усыпальниц. Это я, — уже львом, а не котом, отогнал от тебя шакалов. Это я придал лошадям новые силы в самом конце пути, чтобы ты успел предупредить короля Лума. Это я, хотя ты того и не помнишь, пригнал своим дыханьем к берегу лодку, в которой лежал умирающий ребенок.