Дорогие гости

– Мне кажется, она вас поддразнивает. Она ведь замужем?
– Да.
– Я так и понял. Хотя по ней не скажешь. На месте мужа я бы ее хорошенько отшлепал… А вы?
– Да, я бы тоже отшлепала.

Самый короткий путь – иногда самый долгий.

Чувство брошенности, одолевавшее Фрэнсис несколько ночей назад, нахлынуло с новой силой. Оно было словно вопящий младенец, которого ей внезапно всучили: Фрэнсис не хотела иметь с ним дела, не знала, как его унять, куда деть.

Самый короткий путь – иногда самый долгий.

Самый короткий путь - иногда самый долгий, верно?

Потом, как ни странно, день пошел своим чередом — неумолимый деспот, шагающий размеренной поступью.

... мужчины вечно норовят запретить женщинам все то, что сами охотно делают, – вы не замечали?

Тебе плевать, что о тебе думают люди. Это одно из качеств, за которые я тебя полюбила. Это мне понравилось в тебе с самого начала, с той самой минуты, когда я увидела, как ты моешь пол в своей дурацкой косынке.

"В жизни бывают события столь страшные, что единственная разумная реакция на них - легкое безумие."

Их дружба порой представлялась Фрэнсис подобием куска мыла – старого кухонного мыла, которое округло смылилось от долгого употребления и лежит в ладони удобно, но которое роняли на пол столь часто, что частицы золы въелись в него навечно.

Она снова ощущала себя чем-то вроде тонко звенящего бокала. Такое впечатление, будто кто-то дочиста протер от пыли ее органы чувств. Все краски вдруг стали ярче. Все грани казались бритвенно-острыми.

Чем все кончится, хотела сказать Фрэнсис, сейчас невозможно представить. Так в пору звонкой юности ты просто не в состоянии вообразить себя старым и немощным; так в расцвете жизненных сил никогда не думаешь о смерти.

Неужели, горестно подумала она, любовь никогда и не была ничем другим, как просто спасением от одиночества, своего рода страховкой от душевной пустоты?

– Он хулиган и вор, – резко сказала Фрэнсис. – Но кто его таким сделал? Все мы. Война. Нищета. Сами газеты. Он вырос в обществе, где убийство человека – повод для гордости. Так можно ли его винить? Еще совсем недавно мы раздавали медали за человекоубийство.

Такое ощущение, подумалось Фрэнсис, будто кто-то неумолимо накручивает их жизнь обратно на катушку, как рыболовную леску, или распарывает один за другим стежки, соединявшие их двоих.

Но пока у них есть вот это, и этого вполне достаточно, это больше всего, на что они могли надеяться: они вдвоем, в своем каменном укрытии, их темные одежды постепенно растворяются в сумерках, по всему городу зажигаются огни, и в небе проступают первые бледные звезды.