Совсем не женское убийство

Я заметила, как Дейзи задумчиво рассматривает веснушчатого полисмена, когда мы снова прошли мимо него по пути на математику.
У нее снова было то самое выражение лица – как будто она что-то задумала. И я уже заподозрила, что она вот-вот попросит меня сделать что-то незаконное.

Она всегда собирала информацию о людях – не для того, чтобы шантажировать их или делать что-то подобное, это было бы совершенно не в ее духе, но просто чтобы быть в курсе. Дейзи всегда хотела быть в курсе.

Мисс Теннисон, как я уже сказала, страшно чувствительная и до ужаса нервная. Ее большие слезливые глаза наполнялись влагой мгновенно, как прижатая к лужице воды губка, реагируя на все, от поэзии до зверушек, а поскольку в этом полугодии мы изучали великих поэтов, нам приходилось терпеть рыдания мисс Теннисон.

В Англии, чтобы показать, что ты очень богатый, нужно изображать, что ты очень бедный и не можешь позволить себе такие вещи, как отопление или новые ботинки.

Оказывается, расследовать убийство довольно просто.

Кто ходит на прогулку, когда темнеет, если только он не задумал что-то скверное?

– Разве это не восхитительно? – прошептала Дейзи. – Прямо как в финале одной книжки!
Я подумала, что это больше похоже на кино. В конце концов, мы сидели в темноте и смотрели, как взрослые плачут, кричат и обвиняют друг друга в ужасных поступках.

То, что я увидела в спортзале, превратилось в моем воображении в фантастический рассказ моего собственного сочинения, в котором тела сначала появлялись, а потом растворялись в воздухе. Вот только это был не просто рассказ – это было очень по-настоящему.

Когда мисс Теннисон была жива, многие считали ее плаксивой и глупой. Теперь я стала замечать, что, как только кто-то умирает, все начинают чувствовать себя ужасно виноватыми, что не заботились об этом человеке, и упорно начинают доказывать, что на самом деле заботились.

Ведь все знают: у учительниц не бывает секретов, или, по крайней мере, не бывает важных секретов.

Тех, кто слишком умен, поймать легче всего.

Она хотела выглядеть глупой, и она делала паузы или допускала ошибки в ответах, потому что она решила, что какой-то конкретный факт ей помнить не следует.

Если бы школа была человеком, она бы носила тщательно уложенные седые волосы и безукоризненный костюм из харрисовского твида – в точности как мисс Гриффин.

Я поняла: для того чтобы влиться в коллектив, надо постараться выглядеть его частью.

Мы прозвали ее Бини, потому что она очень маленькая и всего боится. А больше всего ее пугают уроки. Она говорит, что, когда смотрит на страницу, все буквы и цифры срываются с места и пускаются в пляс, пока она не потеряет способность ясно мыслить.

Тискаться – какая-то разновидность поцелуев, которой занимаются взрослые за закрытыми дверями.

Англичане считают, что единственное место, которое может замерзнуть, – это ваша задняя часть, так что они заставляют надевать дополнительное нижнее белье на обычное нижнее белье, чтобы сохранить тепло.

Не сдавайся раньше времени. Мы ведь еще даже не начали.

Именно это делало Дейзи такой восхитительной. Почти все младшеклассницы тащились от нее (если вы не в курсе, тащились – это школьное слово для чувства, которое довольно сложно описать – я думаю, оно как влюбленность, но немного отличается, так что нормально чувствовать это к любому человеку).

– Жалко, что мы не можем просто спросить об этом мисс Белл, правда же? – спросила Дейзи, тихонько усмехнувшись.
– Извините пожалуйста, не могли бы вы сказать, за что вас убили?