Convenience Store Woman

Я и сама толком не понимала, почему мне нужна именно такая подработка вместо постоянной должности в каком-нибудь офисе. Наверное, дело было в том, что, следуя безупречной служебной инструкции, я сумела стать Работником Минимаркета, но совершенно не представляла себе, что надо делать, чтобы быть обычным человеком, действующим за рамками инструктажа.

Насколько я заметила, те, кто ставит себя выше других, обычно делятся на два типа: у одних высокомерие вскипает внутри, как звериная страсть, а другие лишь повторяют услышанное от кого-то ещё.

Я думаю, что мы так и остаёмся людьми, постоянно «заражая» собой других и «заражаясь» сами.

Было интересно наблюдать, как студент, музыкант, фрилансер, домохозяйка, учащийся вечерней школы и другие люди, надев униформу, постепенно превращаются в одинаковых созданий под названием Работник Минимаркета. Обучение заканчивалось, сотрудники снимали униформу и принимали своё прежнее обличие. Мне казалось, будто, переодеваясь, они снова перевоплощались в других существ.

Таков физический труд: стоит сломаться телу, как в негодность приходит вся твоя жизнь. Как бы я ни старалась, как бы ни собирала волю в кулак — однажды годы возьмут своё, и в механизме комбини я стану негодной деталью.

Да, почему-то все "нормальные" люди при встрече с кем-нибудь "ненормальным" считают себя вправе лезть ему в душу и докапываться до причин его ненормальности.

те, кто проявляет «сострадание», никогда не задумываются о чём-то по-настоящему глубоко. Таким людям хочется придать чужим комплексам ту форму, которая понятна прежде всего им самим.

первых же дней работы в комбини я заметила, какой радостью светятся лица работников, когда они вместе на что-нибудь злятся. Наорал на них, скажем, директор или кто-то не вышел на смену — и всех очень радует странное чувство сплочённости в общем гневе.

В меня проникают манеры речи и интонации тех, кто рядом, моего ближайшего окружения. К примеру, на данный момент я разговариваю на смешанном языке Идзуми-сан и Сугавары. Хотя, думаю, нечто подобное происходит с большинством людей. [...] Вот и моя манера речи, возможно, передается кому-то еще. Ведь, похоже, именно так, постоянно заражая друг друга чем-то подобным, люди и остаются людьми...

Этой премудрости меня также научила родная сестрёнка. «На все личные вопросы отвечай как можно абстрактнее, и тогда собеседник истолкует всё так, как ему больше нравится», — наставляла она.

Магазинчик-комбини[1] наполняют самые разные звуки. Перезвон курантов при входе и выходе покупателей. Голоса поп-звёзд, рекламирующих новый товар между песенками по кабельному радио. Зазывные приветствия продавцов. Пищанье сканера при считывании штрихкодов. Стук товара о дно корзины. Шелест упаковки взятого с полки хлеба. Задумчивое цоканье каблучков. Все это сливается в единую «Симфонию комбини», ласкающую мои барабанные перепонки.

Почти всё моё нынешнее «я» состоит из тех, кто меня окружает

В комбини, где постоянно не хватает рук, даже тот, кто считает себя ничтожеством, становится на вес золота. И пускай я не такой безупречный продавец, как Идзуми-сан или Сугавара, но появляюсь на работе строго по часам, без прогулов и опозданий, уж в этом со мной не сравнится никто. За что меня и ценят. Как шестерёнку, которая не подведёт.

Почти все мое нынешнее "я" состоит из тех, кто меня окружает. На одну треть - из Идзуми-сан, еще на треть - из Сугавары, процентов на двадцать - из нашего директора, и пока еще немного - из Сасаки, уволившейся полгода назад. А кроме того, во мне осталось чуть-чуть Окадзаки, нашего бывшего заведующего, и других людей из прошлого, которых я впитала в себя, становясь тем, чем являюсь сегодня.

— Кэйко! — закричала она с упрёком. — Нужно вырыть птичке могилку и похоронить её. Все детки плачут, видишь? Всё равно что дружочек умер. Ты не хочешь её пожалеть?!

— Зачем? Она всё равно уже мёртвая.

Скорей бы вернуться в комбини, думаю я. Туда, где тебя ценят и берегут как одного из незаменимых работников, безо всех этих великих сложностей. Где совсем не важны твои возраст, пол или национальность. Где все, кто надел униформу, превращаются в равных существ одного и того же племени — homo kombini.