Голос этот, гремевший среди огромных нагромождений песка, металла, метавшийся среди бетонных громад, разносившийся над замерзшей рекой, улетавший вдаль и возвращавшийся обратно в виде эха, этот как бы богатырский голос ничего, в сущности, интересного не сообщал: десятника Уса требовали к прорабу Бершадскому. Шоферам приказывалось ускорить подачу машин к экскаватору Поперечного. Бетоновозам предписывалось не нарушать ритм подачи. Снова требовали запропастившегося куда-то Уса, а потом приказывали гнать «восьмерку» и «десятку» к южному забою.
Дело было не в смысле этих обычных диспетчерских приказов, а в их форме и тоне.
– Ус, Ус, куда вы запропастились? – слышался задорный девичий голос. – Сообщаю официально: у Макароныча лопается терпение. Вот ужо вам будет по усам… Эй, шоферы на дальнем, заснули? Маруськи снятся? Давайте продерите глаза и нажимайте на газ. Я вижу, как Поперечный вам из кабины кулак показывает… Там, на бетоновозах, не яйца тащите, не разобьете. Давай нажимай, а то привезете вместо бетона ледяную лепешку. – И иногда между этих веселых фраз слышался вздох: «Уф, ну вас ко всем чертям. Намаялась я с вами, бестолковыми».
Ваша оценка
