Что бы она могла ему сказать, так это то, что таксидермия, как и секс, — дело сугубо личное; и преподносить это другим следует по меньшей мере тактично.

Если у тебя есть секрет, то мать его сохранит, а если тебе нужны демократические дебаты и семейные обсуждения, которые будут продолжаться часами, а может, неделями, а возможно, и месяцами, то, что бы это ни было, иди с этим к отцу.

... единственное, что качественно отличает американских писателей от всех остальных - это упорная, нелогичная надежда на лучшее. Технически это довольно изощренная литература и в то же время идеологически наивная.

Мы-то знали об этом заранее, от Фрэнка: Грустец не тонет.
Фрэнни позднее скажет, что всем нам следует впредь быть настороже, ожидая, какую новую форму примет Грустец в следующий раз, учиться распознавать его различные позы.

«Извините, — говорилось в записке. — Все-таки не доросла».

Меня ты не узнаешь,
Мое лицо — то, что цветет
Во влажных зеркалах в несчетных ванных,
Когда ты ищешь выключатель.
В моих глазах — такое выражение,
Как у холодных статуй,
Следящих за возвратом голубей
От корма, что мы разбросали.

И вот приходят сумерки ума.
И светлячки шевелятся в крови.
И так далее. Может быть, с ее стороны было бы мудрее выбрать название для книги из другой строчки Дональда Джастиса:
Время кланяется нам не без ошибок

Он был слишком стар, чтобы оставаться медведем

До конца моих дней у меня останется ощущение, что я держу Чиппера Доува под мышки, и его ноги висят в нескольких дюймах над Седьмой авеню. Ничего больше с ним и нельзя было сделать — только поставить на место; с ним никогда ничего нельзя будет сделать: наших Чипперов Доувов мы только приподнимаем и ставим на место, раз за разом.

Семь лет мы все не более чем дрейфовали по течению, но и не тонули.

Политика — это всегда идиотизм!

В этом мире Грустец может принимать любые формы.

У фанатиков всегда будет аудитория; единственное, на что можно рассчитывать повлиять, — это на ее величину.

Они привели дочь посмотреть на убийство — и даже не позволяют ей услышать про оргазм. Американцы определенно странный народ.

Согласно Фрэнку, религия — это просто очередная разновидность таксидермии.

- Как можно узнать польскую проститутку? — спрашивала она меня.
— Потому что она платит тебе, за то, что ты ее трахаешь.

Все люди таковы. Они хотят сделать свой печальный опыт универсальным. Это их как-то поддерживает.

ЭТО ТЯЖЕЛЫЙ ТРУД И ВЫСОКОЕ ИСКУССТВО — СДЕЛАТЬ ЖИЗНЬ НЕ ТАКОЙ СЕРЬЕЗНОЙ.