Для того чтобы коньяк был хорош, он должен быть стар. Однажды в маленьком полупольском городке меня угостили чем-то густым и желтым, как дымчатый топаз, растворенный в солнце. Я сделала три глотка и опьянела. Почувствовав, что земля неудержимо летит в мировое пространство и что вместо одного хозяина дома я вижу двух, я смирно села за пианино, на ящик для нот, и проспала до вечера. Уходя из этого гостеприимного дома, я спросила у хозяина, имевшего уже нормальный, ординарный вид:
— Я провела очень приятный вечер. Но скажите, что это я пила за обедом?
Он ответил почтительно, без улыбки:
— Это обыкновенная сливянка, но ей девяносто три года.
Потом уже, в различные периоды жизни, мне случалось видеть старых людей, которые пьянели от двух-трех глотков воспоминаний. Они тоже видели мир несущимся, но не вперед, а назад, к истокам их юности. Они тоже видели все в двойном виде: одном —настоящем, а другом — воображаемом. И наконец — они тоже засыпали где-нибудь в уголке, убаюканные непомерно крепким питьем...
"Корни и плоды", 1926г.