Цитаты из книги Sombrero Fallout

Ночь удлиняется, когда прокисает любовь.

Одни думали, что он само обаяние, другие – что он полный мудак. Истина помещалась где-то в промежутке – можно сказать, на полпути.

Секунд тридцать в голове у него было совершенно пусто — весьма необычно, ибо там почти всегда маршировал парад Четвертого июля.

Любовь - это такая разновидность безумия.

С ним ни секунды не было скучно, даже когда он безумствовал в чистейшем бреду <...> Его проблемы были уникальны, а способность вырабатывать новые мании - невероятна.

Она была мозаикой из тысячи кусков, и они кувыркались у него в голове, точно в сушилке прачечной.

Он стоял и глядел на нее. Ждал, пока она еще что-нибудь скажет. Она не сказала. Только улыбнулась. Она так тонко улыбалась – Мона Лиза казалась клоуном, что нарочно хлопнулся на ковер.

Они отведали крови. И были настроены продолжать дегустацию.

Увы, горя в мире хватит для орошения Сахары.

Ей вечно приходилось подкармливать его неуверенность и неврозы своей уверенностью и психической стабильностью.

Когда Юкико спала, ее волосы спали вокруг нее долго и по-японски. Она не знала, что ее волосы спят. Протеину тоже требуется отдых.

Он был всем,чего не увидишь.

Как юмориста его знали по всей стране, что само по себе смешно, поскольку, едва с ним знакомишься, первым делом замечаешь, что у него нет чувства юмора.

Глаза ее были темны и узки. Поскольку глаза ее были так узки, какую-то секунду он раздумывал, видит ли она столько же, сколько европеец. Мысль исчезла, едва он ее подумал, но за два года их с японкой знакомства возвращалась много раз. Просто временами он думал, всё ли она видит в комнате или где там они были. Может, она видит только семьдесят пять процентов того, что происходит.

Этот человек так замысловат – по сравнению с ним лабиринт выглядит финишной прямой.

В начале она только и хотела жить с ним, рожать детей и наслаждаться нормальностью. Его глубинное безумие ничего такого не допустило.

Она нежно и точно вставила ключ в скважину. Повернула. Дверь открылась. Она вернула ему ключ, и руки их соприкоснулись второй раз. Ему казалось, сердце его продолбит себе дорогу из тела. Ничего эротичнее с ним в жизни не случалось.

Ни одна женщина прежде не смотрела на него так долго. Он был не красавец, но она так смотрела, что ему отчего-то казалось наоборот.