Цитаты из книги Валькирия

Ой, щур, спаси меня, щур!

И затеплится вдали живой огонёк, протрубит серебряный рог, откликнется человеческий голос....Не может того быть, чтобы не отозвался...И раздвинет унизанные росою кусты, выплывет из тумана долгогривый уверенный конь, и выедет на поляну Тот, кого я всегда жду.

Все мы когда-нибудь превращаемся в старых собак, которым уже неохота лаять в лесу, задорно летя по жаркому следу, неохота встречать незнакомца, явившегося у ворот... даже нюхаться с красавцем псом, приведённым в гости... Остынут, подёрнутся пеплом ярость и любопытство, широкий мир потускнеет и сузится: был бы клочок сена в углу...

Из-за такой спины можно язык показать хоть целой деревне. Я этого делать, конечно, не собиралась, но всё-таки…

О грозе хорошо рассуждать тихим вечером, а лучше всего зимой у печи. Но не в бурю, когда разражается над головой то ли свадебный пир, то ли смертная битва, а ты только ждёшь, чтобы пала на виноватую голову десница гневного Бога.

Мне не найти Того, кого я всегда жду, потому что ни одна баснь ещё не сбылась

Род будет всегда. Всегда будут сыновья и отцы, хотя бы звали их кметями и воеводой. Или как-то ещё.

Злая совесть грызёт без зубов, её не уговоришь.

Всяк домостройничай, покуда живёшь у себя, а в чужой избе хозяина не учи.

– Зачем воину мужество, новогородец? – спросил вождь... – Чтобы женщина тебя, бестолкового, полюбила.

В детстве мне метилось - у каждого есть Тот, кого он всегда ждет. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих. Спроси семерых, шестеро брови сведут - что ёще за диво неслыханное? Моё вешнее солнце было бы им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторённой, надёжной тропы. А мне их ясная жизнь была вовсе не жизнью - сном тяжким...

Есть всё же разница, когда срамом срамиться, ныне или после, хоть чуть отдышавшись.

Со всех сторон хорош воин, откуда ни погляди. Он и надёжа, верный защитник, мужчина среди мужчин. Он никого не боится, за ним, что за стеной, тепло, сыто и весело. А уж обнимет – все косточки сладостно захрустят...

За дела одного всегда платится племя, на том стоит мир и будет стоять.

Хваталось деревце корнями за бережок, клонилось, остаться не могло и падать боялось, а волны знай подтачивали, подтачивали…

Доброй души на торгу не прикупишь.

Он обрёл дыхание и закричал вслед, когда я была уже в двадцати шагах. Я не помню, что именно он кричал. Что-то срамное, скверное про меня и варягов. . От подобного я всегда будто глохну и не могу потом вспомнить обидевшие слова, да и не для чего, если подумать. Что ковырять коровью лепёшку, перешагнуть её или с дороги убрать.

-Первая рана всегда самая больная, - сказал Хаген. -Теперь не будешь бояться.

Мое вешнее солнце было им огоньком на болоте, ведущим в трясину с проторенной, надежной тропы. А мне их ясная жизнь была вовсе не жизнью - сном тяжким вроде того, что мучил злую березу