Цитаты из книги Валькирия

Истинный воин сперва украшает свой меч, потом уж себя. Верный клинок - справедливый заступник в суде, помощник в бою и клятвам свидетель... как не отблагодарить за любовь?

У Славомира солнце было в глазах. Светел весь, как речная струя над чистым песком. Брат вождю, а сколь непохож. На того солнышко совсем не светило. Омуты были в нём, тёмные омуты.

...и мне прыгнуло в душу что-то холодное

Вот ведь чья воля будет теперь надо мной! Соболька!.. Я вспомнила, как он метал нож в Злую Берёзу. Покорюсь - и сама переломлю в себе что-то, чему уже не срастись. А не покорюсь... У нас так об умерших говорили: ушёл из рода совсем!

Дядька Ждан тогда проводил свою сорок шестую осень, и к его волосам прилипло уже порядочно снега.

И, как он, никогда не ударил бы ради бахвальства. Таков должен быть воин... Видели вы спесивого, осанистого молодца, оступившегося в лужу у добрых людей на глазах? Закричит ведь, отряхивая узорчатый плащ, на ком ни попадя сорвёт обиду и зло. А случись поблизости человек кроткий да безответный - кабы ещё не прибил... Весь наш род был теперь похож на такого спесивца, извалявшегося в грязи и не чающего найти виноватых.

А не пройдя через смерть, другим человеком не станешь.

Тот, кого я всегда жду, он был... что каменная скала, при которой надёжно расти клонящемуся вьюнку. Твёрдый камень, тёплый от солнца. И не бывает такого, чтобы скала отворачивалась, стряхивая чьи-то слабые корни. Если рушится, значит, рушится весь мир. Весь мир маленького вьюнка...

Неужто сказать Славомиру - ан есть другой на уме, только я его ещё не встретила? Такого, чтобы подле него мои крылья не изломались, но стали вдвое сильней, чтобы вместе выше лететь?

Я ему была братучадо, Белёна - рожоное детище. Он долго не смел меня поневолить, беда, коли дедушка осерчает, приснится нахмуренным, а то замкнет чрево новой жене... Но где же было смекнуть, что именно тогда он решил: ох волю девка взяла, будет уж, пора и крылья подрезать!

бранного полотна с наскоку не выткешь, учись сперва на рогоже...

Почему же мне всё время казалось, будто в Девках они как будто летели, трепеща нежными крыльями, тянулись к чему-то, звеневшему там, наверху, в солнечной синеве... а ныне, мужатыми, словно растеряли перья из крыл.