Цитаты из книги Валькирия

Утро занималось холодное и рассудительное. В такое утро припомнишь, о чём сладко грезилось накануне, и криво усмехнёшься, тряхнёшь головой.

Я знала, что нрав в человеке таится, как пламя в кремне, первое впечатление лжёт, сам потом вспоминаешь и удивляешься. Но бывает и по-другому. Сунь палец в котёл - немедля поймёшь, вода студенцовая или варёное молоко.

Есть люди, которые нипочем не терпят заботы, пока вконец не прижмет. А чуть отпустило, и снова не подойдешь. Я подумала почти неприязненно, что такие мне никогда особо не нравились, надо уметь принимать добро с благодарностью, не только дарить

В детстве мне метилось – у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт. Потом подросла, поняла: не у каждого, лишь у немногих.

Во сне раскрывается око души и зрит невидимое наяву. Крепкое тело до срока прячет недуг, а заснёшь - и помстится, что заболел. Бывает, во сне громким кличем кличет беда, прихватившая кого-то в чужом далеко. Разгадаешь увиденное - быть может, узнаешь судьбу. Или задумаешься, в себя глянешь поглубже. Не ведаю, что и важней.

Вожди всегда идут первыми, если неведомо, чего ждать.

Злая совесть грызет без зубов, ее не уговоришь.

Нрав в человеке таится, как пламя в кремне, первое впечатление лжет, сам потом вспоминаешь и удивляешься. Но бывает и по-другому. Сунь палец в котел — немедля поймешь, вода студенцовая или вареное молоко.

Рожоного ума нет, не дашь и ученого.

Мертвые не покидают любимых одних на земле. Если бы смерть увела от меня Того, кого я всегда жду, моя душа тоже не полетела бы поспешно в ирий, предпочла бы мерзнуть и мокнуть, но не отступилась, век шла бы след в след, советовала, хранила...

Судьбу не разжалобить разговорами, но с нею можно схватиться.

Никак у меня что-то не получалось быть – мы. Получалось: все остальные – и я.

Покорюсь – и сама переломлю в себе что-то, чему уже не срастись. А не покорюсь… У нас так об умерших говорили: ушёл из рода совсем!

Я ещё двигалась и дышала, но для всех я уже умерла.

Живые без мёртвых голы и одиноки, мёртвым без живых пусто и холодно в небесном краю, в просторной гулкой земле…

Она верила беспредельно, той верой, что крепче всякого знания.

Не все рады прожитому, не всех тешит память, разворошенная праздным чужим любопытством...

За воинами стоят суровые Боги. Как скалы, растущие к небу из спокойной чёрной воды. Посмотришь, и дух зайдётся от страха, а не отвести глаз! Воины дарят себя Перуну, хозяину молний, на них пребывает грозная благодать. Бой для них — не простая сшибка из-за добычи, это — служение. И жертва, если понадобится...