Калина красная

Сашку Ермолаева обидели.
Ну, обидели и обидели — случается. Никто не призывает бессловесно сносить обиды, но сразу из-за этого переоценивать все ценности человеческие, ставить на попа самый смысл жизни — это тоже, знаете… роскошь. Себе дороже, как говорят. Благоразумие — вещь не из рыцарского сундука, зато безопасно. Да-с. Можете не соглашаться, можете снисходительно улыбнуться, можете даже улыбнуться презрительно… Валяйте. Когда намашетесь театральными мечами, когда вас отовсюду с треском выставят, когда вас охватит отчаяние, приходите к нам, благоразумным, чай пить.

— Ну, повеселились… Что, пошутить нельзя?
— С кем ты позавчера шутил! У тебя весь пиджак был в пудре! С кем?!
— Да мало ли… в автобусе прислонился…
— В автобусе?! А вот эту записку ты тоже в автобусе нашел? — Вера Сергеевна достала из сумочки записку и прочитала: — «Аристарх, голубь, а не пора ли нам бросить этот официоз — и мирно, полюбовно встретиться где-нибудь в укромном уголке?..»
— Это деловое письмо! — вскричал Аристарх. — Дай сюда!
— Да? Шиш! — Вера Сергеевна спрятала записку в сумочку. — Развратник. Спекулянт. Я те покажу — голубь!
— Да это мужчина писал, дура! Это однокурсник мой…
— Однокурсник? А почему же подпись — «Соня»?
— Псевдоним! Мы его в институте так дразнили.
— А почему «твоя Соня»?
Аристарх опять растерялся… И от растерянности больше обозлился.
— Плебейка, — сказал он зло и тихо. — Что, я тебя должен утонченному стилю обучать? Если люди шутят, то шутят — до конца. Если он подписался «Соня», то он последовательно написал «твоя». Твоя — это значит твой.
— Твой Соня?