Белый квадрат

В мире российского кина, есть три ступени режиссеров:

• Нужные. Например: Н.Михалков, А.Учитель и так далее. Их миссия создавать фильмы про Родину, патриотизм и так далее. Ну нужны они Отечеству, без них тоже нельзя. Они не для кассы работают, у них принцип быть первыми!
• Богемные, артхаусные, со своим миром, зачастую непонятным обычному зрителю. Например: Р. Литвинова, А.Звягинцев и так далее. Их любят и понимают такие же как они сами, люди с высоким IQ и смотрящие на мир через призму высокого искусства. Зачастую это не кассовые фильмы, а фестивальные, им статуэтки важнее. А еще им важнее быть на виду в этом их высоком обществе.
• Простые, приземленные, для народа. Роман Каримов (к/ф - "Гуляй Вася"), Жора Крыжовников (к/ф "Самый лучший день"), Анна Меликян (к/ф -"Невеста по обмену") и так далее. Последняя тенденция всегда в плюсе, и по кассе и по всем другим параметрам.

  На мой взгляд, в литературе тоже самое и это сугубо личное мнение. Сорокин относится к второй тенденции писателей-богемному. У него есть свои любители, которые читают его с самого начала его литературного пути. Которым близка тема сравнения постсоветской эпохи с реальностью. Есть коллеги по цеху (богемному) которые видят в нем ВЕЛИКОГО ПРЕВЕЛИКОГО, хоть и "похихикивают завистливо" тихонечко за его спиной) Возможно он и есть такой - Великий, но, я не понимаю его прозу, честно. Конечно, и даже очень согласна с его изящным преподнесением смыслов в его контекстах, правду говорит как никак, хоть и параллельную. Но! От его интимных подробностей иногда даже наушники не выдерживают)

  Тут как говорится на вкус и цвет товарищи)

С каждой новой главой все меньше понимаешь смысл происходящего. Чем дальше вникаешь, тем больше осознаешь свою ошибку в выборе данного творения.

Для начала, напомню сразу, что я - слишком впечатлительная и вникаю в написанный текст с головой. Замечу, что именно в текст, а не скрытый подтекст, оставленный типом, недовольным государством. Если в первых двух главах я еще могла хоть как-то понять что имеет в виду автор, то дальше читать было невозможно. Скажите, кто смог осознать всё написанное в Белом квадрате? Кто вы, люди?! Объясните, что автор пытается донести до читателя?

Просветите меня, а то я не смогу в будущем поддержать культурную беседу, где будут обсуждать сию книгу. А принять факт того, что я потратила время впустую, не хочу. Автор недоволен текущей ситуацией в стране? Я верно поняла атмосферу написанного?

В общем, так как я мечтательница, я вместо осознания глубины проблемы, читала книгу как будто фэнтези, представляя те омерзительные сцены во всей красе, на которую способно мое воображение. Кишки, снятие кожи, насилие, грязь... Мерзко от чтения книги мне давно так не было.

Что ж, пойду искать ответы на свои вопросы в рецензии других участников ЛЛ. Ставлю 1.5 звезды, за чисто мое, субъективное мнение, которое я громко озвучиваю, что делает и сам автор, путем написания книги.

Известный российский писатель Владимир Сорокин выпустил новый сборник рассказов "Белый квадрат". В сборнике девять рассказов, из них три уже тем или иным способом были прежде опубликованы. Так что можно хорошенько подумать, стоят ли шесть действительно новых рассказов мэтра той суммы, которую просит за них книготорговля. Но теми, кто давно и прочно любят литературное творчество Сорокина, так меркантильно вопрос, разумеется, не ставится.

Писатель, долгое время в своих текстах обозревавший прошлое и будущее, в этот раз решил обратиться к настоящему. К сожалению, в новых рассказах приходится наблюдать явный повтор Сорокиным старых литературных приемов и трюков. Да, это по-прежнему работает, но как-то от этого нехорошо. Конечно, не всем это будет заметно. Но тому, кто пристально следил за работами писателя, это очевидно. Так, рассказ "Красная пирамида" отчасти повторяет сюжет рассказа "Аварон" из сборника "Пир" (2000). В обоих случаях у Сорокина действует таинственный персонаж -- проводник в потусторонний мир, в обоих случаях столкнувшись с иным главный герой погибает. В еще одном рассказе после феерической сорокинской свалки герой неожиданно произносит некую никак не связанную с предыдущими событиями глоссолалию. Сравните: "Огаос", -- тихо произнес Ребров, бледнея". ("Сердца четырех", 1991). Если это не повтор приема, то что?

Сорокин давно работает над деконструкцией советского мифа, литературного в первую очередь. Поэтому российское реконструкторское движение, занимающееся прямо противоположным делом -- реконструкцией советских реалий, не могло не попасть в поле внимания писателя, решившего осмотреть российскую реальность "здесь и сейчас". Действительно, если можно на полном серьезе реконструировать штурм Рейхстага в подмосковном парке "Патриот" (и чувства отторжения тут не возникает), то почему бы, как в сорокинском рассказе, не реконструировать для московской публики сцену допроса режиссера Мейерхольда в тюремной камере НКВД? Тем более, что реальные реконструкторы охотно переодеваются в форму сталинских энкаведешников и тут уже почти всё правда. Фестивалить так фестивалить! А сцена из другого рассказа вообще остается в памяти читателя навсегда: советские зеки (предположительно, тоже реконструкторы) угрюмо катят свои тачки по Красной площади под песню "День победы".

Но, виной ли тому выбранная автором в качестве точки отсчета современность или что-то еще, но в алхимическом тигле Сорокина в этот раз не происходит трансмутации элементов, как это произошло в "Норме" или "Голубом сале". Волшебства не происходит. Загруженный для переплавки свинец никак не хочет превращаться в алхимическое золото, а остается все тем же свинцом.

Будем считать, что сборник рассказов "Белый квадрат" -- вещь все-таки промежуточная, подобно сборникам "Моноклон" или "Четыре", которым 63-летний писатель "откупился" от издателей, сам же затаился в тиши своего берлинского кабинета и втайне готовит очередное литературное вундерваффе масштаба "Теллурии".

Владимир Георгиевич, ну напрягитесь, пожалуйста! Ведь вы русский писатель, служили в армии и даже ездили когда-то в Бобруйск!

Новый сборник короткой прозы Владимира Сорокина слишком короток, чтобы рассчитывать на новое слово и новый этап в творчестве живого русского классика. Скорее, на его примере можно поговорить о некоторых незаживающих темах и усыновлённых приемах, которые я мог бы назвать визитной карточкой автора, если бы не рисковал после такой банальщины узнать себя в одном из его зловещих героев. А в том, что почти все они зловещи, сомневаться не приходится.

Метафизически Сорокин — чистейшей слезы гностик, для которого сей мир — ад настолько глубокий, что бесполезно и пытаться выбраться на свет. Да никто и не пытается; даже не приходит в голову пытаться. Когда-то дав уничижающую характеристику роду человеческому — «мясные машины», Сорокин занялся их коллекционированием, создав в итоге уже приличный автопарк. К роскошным предвидениям новых опричников или book’n’griller’ов «Белый квадрат» добавляет типажи поскромнее: богемных поэтов и инфернальных телевизионщиков. Впрочем, куда пронзительнее образ обывателя, нашего современника, всегдашнего эвримена, тщательно портретируемого ещё со времён «Нормы» и «Очереди». Здесь можно усмотреть один из главных рецептов короткой прозы Сорокина: начинается сюжет с вполне безобидного времяпрепровождения, застолья, светской беседы, которые вдруг прерываются безумным абсурдом вроде показывания друг другу анусов и совместного смертоубийства. Так в центральном рассказе сборника «Ноготь».

Вообще все герои Сорокина много едят, дерутся, совокупляются, совершают всевозможные телесные движения. Есть соблазн назвать это новым раблезианством («Теллурия» наиболее близко подошла к воспеванию здорового животного начала), если бы гностицизм Сорокина не был так радикально противопоставлен ренессансному сознанию великого французского гуманиста. Где Рабле возвышает телесное, утверждая и его божественную природу, там Сорокин не усматривает ничего, кроме звериной плоти, низводя дух до естественного отправления, до бессознательного гула, до до-до да нет ух ох ах бей бери беги хватай давай могай блин блё бла ту-ру-ру отбирай наливай давай-давай ох ух ах бессмысленного междометия. На месте того, что когда-то называлось человеком, теперь образовалась зияющая пустота, гудящая сквозняком дыра, страшное в своей незримости ничто. Попробуйте нарисовать на холсте или бумаге белый квадрат — вот это оно и будет.

Вслед за человеческими закономерно развалились и прочие скрепы, например государственные. На тему «Россия в произведениях В. Сорокина» впору задавать школьные сочинения (впрочем, с пометкой 18+, так что всё же университетские). Материалу добавляет и «Белый квадрат». В одноимённом рассказе герой воображает родину в виде гиганской спящей вши, очередного пробуждения которой мы «ждём с нетерпением и ужасом». Ещё более иллюзорной представляется Россия в рассказе «Фиолетовые лебеди». Здесь она «как бы страна»: с «как бы царем, как бы боярами, как бы холопами, как бы церковью, как бы законом, как бы бизнесом» и т. п. Реальны только ядерные боеголовки, да и они на поверку оказываются сахарными, сахар растворяется в чайном стакане, а стакан — во сне; в финале лебеди, подобно Ивиковым, готовы изобличить убийство традиции и смысла, да только перед кем? На мавзолее одни зооморфы...

Лишь один рассказ выбивается из этого минорного гностического ряда. «Ржавая девушка» выглядит скабрезной шуткой, эротическим анекдотом, но при всём своём постмодернизме и антифеминизме он неожиданно предлагает естественное, «человеческое» решение; проблема устранена, желание сбылось, солнце светит и радует снова. Вина ли Сорокина в том, что это единственный рассказ сборника, чьё действие происходит явно не в России? Сколько ни черти квадрат на снегу, дом не построишь...

Автор хулиганит, но хулиганит неспроста. Это хулигантство, как протест, как реакция огранизма на стрессы жизни. Чтобы не случилось-таки то, что случилось с человеком в самом первом рассказе.

Если можно выразить литературно нервный тик, то это оно и было. Впрочем, литературно можно далеко не всегда, этим и оправданно употребление матерной лексики. Правда, что героям - нервый тик, то читателю нередко тряска от смеха, то беззвучного, то переходящего в голос.

Слишком суматошно наверное иным живётся в Москве. (Лично я люблю эту суматоху, смотря что понимать под "суматохой"). Вибрации энергетической красной пирамиды, всем основанием занимающей территорию Красной площади? (О ней читатель узнает из первого рассказа из уст странного человека). Неплохая версия для очередной "сенсации" с экрана телевизора. Недаром в третьем рассказе пойдёт речь о телепередаче.

Но тут не все герои - москвичи, и причины для хулиганства и всякого рода дурачеств - разные. Но они непременно присутствуют в каждом рассказе. Вариации на тему бредней. Будни-бредни.

Автор, показав свой истинный литературный талант - начало рассказа "Фиолетовые лебеди", например, совершенно шедеврально, поэтическая проза - тут же начинает, как-будто демонстративно насколько это возможно, показывать... нет, не читателю, а реальному врагу - СТРЕССУ, средний палец, нивелируя первоначальное впечатление. Как-будто обрушивая свое негодование не только на красивости и нормы, но и... лицемерие? И какой эффект? Читатель смеётся. Хохочет.

Очень оригинальная книга. Никогда ещё не читала ничего подобного. Очень отдалёнными отзвуками она мне почему-то напомнила Линор Горалик. Может потому, что та тоже использует маты. Помнится, в одной из рецензий я назвала Горалик оригиналом. Но я ошиблась - оригинал здесь. А с Горалик я пока не определилась.

Эта книжка - провокационная для читательского вкуса. Автор всеми силами провоцирует читателя не понять, WTF происходит в ней, и какой в этом смысл. А смысл есть, за каждыми бреднями. Диапазон смыслов. А точнее состояний.

И напоследок... Я упомянула, было, о версиях. Говоря о версиях, а, правильнее, об образах: каков ваш образ... нет, не Москвы - всей России? Именно это обсуждают за белым квадратным столом герои телепередачи в третьем рассказе. А ведь и вправду единого образа России не может быть. Уж слишком она огромная, многогранная, многоуровневая, многокультурная, многонациональная и даже, - поверьте на слово человеку, побывавшему в 25 городах России и пожившему в четырёх противоположных её сторонах... - многоменталитетная (во всяком случае таково мое восприятие). И конечно же, многоконтрастная. И этим всё сказано. Что же сказали четверо участников передачи, узнайти сами.

Взгляни на белый квадрат на обложке, что это? Это похоже на киноэкран, на котором пока ничего нет, или на экран нашего мысленного взора. На нём можно нарисовать собственный сформировавшийся образ России. Но на нём можно увидеть без всякого изображения ощущение неопределённости, в чём будущее России, какое оно? Что мы увидим на этом эране в действительности? Чем обернётся текущая ситуация, когда перед людьми стал вопрос жизни и смерти? Но можно ради себя самих думать менее глобально и "нарисовать", создать собственное самое ближайшее будущее, независимо от российской и мировой ситуации, спланировать свой день, сейчас во время пандемии, посвятив свободное время тому, до чего никогда не доходили руки, посвятив себя хобби, которое уже есть или найти новое. Это снимает стрессы и укрепляет иммунитет. Потому что иммунитет - это наше всё. Отчасти книга Сорокина этому способствует, заставляя смеяться в голос.

Лучше, если такое времяпрепровождение будет достойным и никому не мешать - Otium cum dignitale.

PS.: Я бы отнесла эту книгу к жанру "экспериментальная литература". Если такого жанра нет, то его стоило бы создать. Точнее он уже создан самим фактом существования книги Владимира Сорокина.

«Красная пирамида». Рассказ вполне тянет на черновик раннего Пелевина. И будь текст доработан (зачем понадобился шпанёнок в тамбуре?), пирамида красного рева вполне могла бы занять место рядом с бубном Верхнего мира. Впрочем, если целью автора было поупражняться в самообзывании героя («дуроплезиус», «говномесиус»), то она явно достигнута: в потоке извергнутых героем пустых слов вдруг возникло одно магическое, которое инициировало появление всеведающего Бороула. Но и это не привело ни к чему, ибо герой живёт духовно слепым, а прозревает лишь умирая.
«Ржавая девушка». Самый сбалансированный рассказ сборника. Но уровень – подростковый.
«Поэты». (Осторожно: балласт!) Текст можно расширить за счёт добавления новых поэтических цитат. Текст можно сократить за счёт удаления ряда поэтических цитат. Текст – жвачка из «серебра». Смысл – на уровне «Ржавой девушки».
«Белый квадрат». (Осторожно: балласт!) Коллективный наркотрип как сюжетный ход не нов даже для Сорокина. Так, в «Дне опричника» дружина наслаждается «рыбками». Можно искать в подобных пассажах глубинный смысл, а можно считать, что это гадко. Но важно другое. Если в «Дне опричника» сам автор работал с текстом, пытаясь создать нечто – по-сорокински – оригинальное, то в «Белом квадрате» вся сцена выглядит словесной халтурой. Переключение читательского внимания на торгующего «палёным» мёдом Сашу не повышает градус читательского интереса. Автор, возможно, и убеждён, что простые люди именно таковы, но вот убедить читателя сложнее. Финал (зэки с песней маршируют по Красной площади) вызывает лишь недоумение: в 90-е подобные образы вдалбливались в сознаниe людей не хуже, чем ранее – догмы истмата. И уж если автор считает, что грядёт новая эпоха лагерей, то и говорить об этом ему нужно по-новому.
«Ноготь». Гастрономия и дефекация в одном флаконе – такое Сорокин уже проделывал. Но здесь внимание фокусируется не на самих процессах, а на людях, которые, показывая за праздничным столом анусы, пребывают в состоянии морального распада, морального апокалипсиса. Застолье заканчивается побоищем, жить после которого тем, кто выжил, невозможно. И это обман, в который автор вводит читателя, потому что невозможно жить не после того, как хозяева поубивали своих гостей Фраерманов, а после того, как за столом стали показывать друг другу анусы и была озвучена идея подтирать попу пальцем. В финале сын хозяев убегает из квартиры родителей, убегает в тапочках и встречает человека, который ест беляш на вокзале, а не сидит за праздничным столом, и чей ноготь на оттопыренном мизинце явно указывает на то, что пальцы этого человека – не для подтирания попы.
«Фиолетовые лебеди». Ещё один апокалиптический сюжет, на сей раз под соусом магического реализма. В момент, когда будет явлено знамение апокалипсиса, можно легко про... прозаниматься сексом. Но этому мгновению предшествует длительная, многословная сатира на полоумного схимника, причем в представителях «нашей дорогой общественности» нетрудно узнать известных публичных персон (в повествовании автор делает явный акцент на образе белоусого). В очередной раз возникает Россия-пустышка, до которой, по большому счёту, никому нет дела. Даже тот, кто должен охранять Россию, прохлаждается на яхте в Ионическом море.
«День чекиста». (Осторожно: балласт!) «Я вдруг понимаю, что совершенно безнаказанно могу делать с Верой Харитоновной что угодно». Вокруг этой фразы, определяющей психологию будущего чекиста, собственно, и построен рассказ, сильно вспученный балластом. Потому как реплики совокупляющихся пионервожатых читать скучно.
«В поле». (Осторожно: балласт!) В романе Набокова «Приглашение на казнь» есть сцена, когда в камеру к приговорённому Цинциннату подсаживают его палача, так что в результате разыгрываемого фарса пaлач и жертва должны предстать женихом и невестой. У Сорокина нечто подобное: актёры, разыгрывающие перед зрителями Мейерхольда и Родоса, затем занимаются групповым сексом с гримёршей. Проводя параллель между этими актами, приходишь к выводу, что в обоих случаях совершается свальный грех: духовный перед зрителями и плотский в постели (описание второго раздуто звукоподражательным балластом).
«Платок» (Осторожно: наибалластнейший балласт!!!) Тот случай, когда даже не хочется доискиваться до возможного смысла, сокрытого автором в тексте. Рассказ выглядит откровенной халтурой: трагичная история странной девушки представлена через наркотрип её бывшей одноклассницы.
В четырёх рассказах Сорокин пускает текст вразнос: два раза – во время совокупления, по одному разу – в момент смерти и во время галлюцинаций. Увы, но частота применения приёма свидетельствует об отсутствии у автора стремления к изобретательности. В сборнике нет рассказа, который действительно удивил бы своей оригинальностью (пусть и эпатажной). Осталось впечатление, что всё написано – и издано – ради гонорара.

Иногда, читая Владимира Сорокина, мне кажется, что  я совсем ничего не понимаю, что вижу полнейший абсурд и что-то несуразное, а иногда кажется, что вижу слишком много, но язык автора неизменно остается впечатляющим. Примерно за это я люблю Сорокина и продолжаю знакомиться с его произведениями.

"Белый квадрат" - сборник короткой прозы, который включает в себя несколько рассказов. Все они разные и эмоции от прочтения тоже абсолютно разные.

В определенных моментах хочется сказать "блин, какая гадость!", а где-то "вау, было круто!".

Пожалуй, для меня их объединяет то, что каждый хотелось дочитать и о каждом хотелось подумать побольше, рассмотреть под разными углами, как картину в музее, быть внимательным к деталям.

Рекомендовать сложно, потому что зайдет не каждому, но и говорить "фу, не читайте" тоже несправедливо.

Кто бы что ни говорил, Владимир Сорокин крутой, а вот крут ли он для вас можно и нужно решать самому. Для меня - это однозначное "да".