Brothers

Лица у них так вытянулись, словно пятеро голодных чертей пучили глаза на улетающую прочь вареную утку.

Чтение - хорошая штука. Сутки не читать - хуже, чем целый день не срать.

В бизнесе оно ведь как выходит: посадишь нарочно цветок — так он цвести не будет; а случайно куда воткнешь черенок — разрастется в дерево, еще и тень тебе даст.

Товарищи по цеху обступили их со всех сторон, стараясь разузнать, что случилось. Тогда народ из отдела пересказал всю историю ссоры. Кто-то спросил, отчего поссорились, и мужики растерялись. Они качали головами и разводили руками:
— Черт их этих интеллигентов разберет.

Этот сучий сын — тот еще честолюбец. Что ему гонконгские бизнесмены? Он решил учиться сразу у западников. Вот вы подумайте: Маркс и Энгельс — иностранцы, оба с волосищами и с бородами.

...ему исполнилось пятнадцать, и он узнал уже, что такое за фрукт — мужчина.

Откуда этому простаку было знать про итальянские лиры? Он знал только, что иностранные деньги всегда дороже китайских.

Стихоплет и Писака были собратьями по перу, и Лю соловьем разливался, нахваливая четверостишие Чжао, а тот басенной кукушкой нахваливал двухстраничный рассказ Писаки.

Жизнь давила на него всем своим весом так, что Сун Гана едва успевал переводить дыхание.

Наши мужики, приходя к ней в салон, просили не «подстричься» (мол, так только деревенщина говорит), а на модный манер — «сменить имидж». Даже известные сквернословы перестали говорить про стрижку, а все как один требовали «сменить херов имидж».