Цитаты из книги Transit

В идее мужского участия, продолжила она, есть элемент фантазии: даже такая воинственно самодостаточная и практичная женщина, как она, которая в случае чего готова закатать рукава, купилась на предложение позаботиться о ней. Сказав, что он будет работать ради любви, а не ради денег, Гэвин одновременно привел ее в восторг и успокоил — именно так на многих девушек действует предложение вступить в брак. Но любовь, как она позже поняла, — это что-то неосязаемое: восторг она придумала себе сама.

Многие пытаются сделать что-то долгосрочным, чтобы не задаваться вопросом, хотят ли они этого вообще.

Ее коренастая, плотная фигура, казалось, пребывает в постоянном движении, но периодически за этим оживлением мелькала бездонная, как океан, усталость.

Он вспомнил, как однажды ночью был на пляже в Ницце с большой группой людей, с которыми только что познакомился: все они выпивали и разговаривали; кто-то играл на гитаре. Море тихо светилось в темноте, ночной город за ними бешено гудел в шуме и свете. Он чувствовал себя отрешенным от всех и одновременно на волоске от открытия; он был разочарован тем, что узнал о мире, и одновременно вступал в новые, еще непрочные отношения с некоторыми его составляющими.

Письмо и чтение не требуют непосредственного контакта и, можно сказать, представляют собой обоюдный побег писателя и читателя из физического тела.

Его интересует, не наша ли способность отрицать правду о себе самих — возможно, даже необходимость отрицать ее — создала потребность в карательном тексте (Библия), который все, конечно, впоследствии стали отрицать, игнорируя его. Мягко говоря, удивительно, что люди называют отвратительным то, что сами делают ежедневно.

Иногда знакомое лицо в незнакомом месте, это облегчение. Но иногда ты думаешь: о нет, только не он.

Совместная жизнь - уже совсем не то, что жизнь в одиночку. Ты теряешь что-то и не знаешь, обретешь ли снова... Но невозможно не впустить людей, когда они хотят зайти, и невозможно спросить у них, что они дадут тебе взамен.

Моя дочь и ее подружки обсуждают сейчас только макияж и мальчиков. Казалось бы, еще слишком рано, но их невозможно остановить. С девочками проблема в том, что у них не так много разных хобби, как у мальчиков. Им особо нечего делать. Они сидят и болтают, пока мальчики играют в футбол. Ты не поверишь, какие сложные у них уже отношения. Это всё их разговоры. Если бы они больше бегали на улице, у них оставалось бы меньше времени на интриги.

Когда люди от чего-то освобождаются, они обычно навязывают перемены всем остальным. Но быть свободным вовсе не значит оставаться неизменным. По правде говоря, первое, что люди обычно делают со своей свободой, — находят то, что может их ее лишить. Другими словами, именно неспособность к изменениям не позволяет им достичь свободы, которую они так хотели получить.

Дело в том, — сказал он, — что такая жизнь — вечеринки, наркотики, бессонные ночи — скучна и однообразна. Она не ведет тебя никуда, она, в общем-то, и не предназначена для этого, потому что представляет собой свободу. Чтобы оставаться свободным, нужно избегать изменений.

На улице становилось темно, капли дождя стекали по большим окнам салона, напоминая чернила, бегущие вниз по странице.

Когда мы были вместе, он напоминал мне набросок, контур; я всё время хотела видеть в нем что-то большее, не зная, откуда это большее должно было появиться. Но время, словно художник, работающий с наброском, добавило ему глубины.

Свобода, сказала я, это дом, который ты покидаешь однажды и куда уже не возвращаешься.

Я не ожидала, что Джулиан мне понравится, добавила я, так же как и он не ожидал, что ему понравлюсь я.

— Джулиан, — спросил модератор, — или его книга?

Насколько я понимаю, сказала я, это одно и то же.

— Тебя когда-нибудь посещает чувство, — спросил меня Дейл, — что, если бы не ты, всё накрылось бы медным тазом?

Я ответила, что меня чаще посещает противоположное чувство: люди могут лучше проявить себя, когда рядом с ними нет человека, который всё время указывает, что делать.

— Многие люди говорят, что отражение в зеркале кажется им непохожим на них. А я спрашиваю: почему? Я говорю: вам нужно не волосы покрасить, а изменить свое отношение к ним. Думаю, это всё давление. Люди боятся быть нежеланными, — сказал он, приподнимая мои волосы на затылке, чтобы посмотреть, как они выглядят снизу.

Думаю, она говорит нам о том, что иногда нужно обращать внимание не на врожденные таланты, а на то, что дается труднее всего. Мы так привыкли к тому, что нужно принимать себя как есть, мы так хорошо усвоили эту догму, что неприятие становится довольно радикальной идеей.

Джерард не уверен, хочет ли он для своей дочери той жизни, которая столько лет приносила ему мучения. Иногда он думает, что лучше бы он и вовсе не показывал Кларе скрипку. Это говорит о том, сказал он, что мы мало исследуем опыт, который оказался важнее всего для нашего формирования, и вместо этого слепо воспроизводим знакомые модели. А вдруг только в наших травмах может зародиться будущее?