Сады Луны

— Лично я бы предпочёл, чтобы мы просто бросили всё да сбежали — от Империи, от Даруджистана, от войны, от всего. Но поди-ка убеди в этом сержанта. Он же верит в идею, а таких своротить сложнее прочих.
Калам кивнул.
— Честь, верность, вся эта безмерно дорогая чепуха.

Один он — корона нищего. Во множестве — королевская причуда.

Внизу рабочие, кажется, больше переругивались, чем трудились.

— Ах, верно, дорожные рабочие. Крупп миновал их по пути сюда. Весьма недружелюбные субъекты, полагает Крупп. Более того, грубые, что, впрочем, не редкость среди людей, занятых физическим трудом.

— Но всё равно, — добавила она, — я уверена, что все те, кого вы потеряли, были хорошими людьми.
— Хорошо умели умирать, — сказал он.

Он нов, а новое — невинно, и невинное — бесценно.

«Терпение, — повторил Раллик, беззвучно шевеля губами, и посмотрел вдоль ложа арбалета на этих двоих. — Качество, определяемое своей наградой»

Можно сколько угодно потрясать кулаками, но труп — это труп.

Принимать поклонение значит разделять боль молящихся.

У нас есть лишь подозрения, госпожа. Но мудрый волк идёт по любому следу — каким бы призрачным тот ни был.