Ойкумена. Трилогия (сборник)

Лючано "Тарталья" Борготта - телепат-манипулятор, мастер контактной имперсонации, исколесивший с гастролями половину Галактики. Борготте фатально не повезло в жизни... Директор театра "Вертеп", возглавивший группу крепостных крестьян графа Мальцова, помещика-филантропа. Сиделец печально известной тюрьмы Мей-Гиле на первобытной Кемчуге. Раб помпилианского гард-легата Гая Октавиана Тумидуса, гребец в ходовом отсеке космической галеры. Что дальше? Не проще ли шагнуть в Ойкумену пешком до звёзд ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

184 оценки

5
70%
4
23%
3
7%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 214Хотят прочитать 229

Рецензии

EvA13K
16 декабря 2025
Далеко не первая книга соавторов, которую я прочитала, хотя все остальные были из фэнтези, а тут откровенная фантастика - космос, множество планет и видов или рас. Вот это для меня стало предметом размышления: в книге описаны другие планеты и населяющие их разумные без подробного описания внешности, но с упоминанием возможности скрещивания с потомством. Сразу за этим возникла идея - никак не упоминаемая в романе - что когда-то давно планеты были заселены разумными из одного источника и хоть эволюционировали и развивались они по разному, но из-за исходных корней, являются, так сказать, родственниками. Но это личный сбой вызванный прочитанной ранее многочисленной фантастикой.
А в данном романе, и, наверное, цикле, ведь я только в начале, описан нейропаст Лючано, который в силу разнообразных обстоятельств, на свой врожденный дар нацеплял ещё парочку, что привело его к ряду следующих приклю/злоключений. Слушать о нем в двух временных пластах - настоящем и постепенно к нему приближающемся прошлом было очень интересно. Мальчика - главного героя заметил его наставник и принял в ученики и всё было бы хорошо, но скучно, поэтому в жизни героя случился недовольный заказчик, что привело в тюремному заключению и обретению второго наставника. В настоящем же Лючано надо побыстрее заработать деньги, поэтому он соглашается на неудобный заказ и снова оказывается под судом. Описано это очень увлекательно.
Слушала в исполнении двух чтецов, но, к моему стыду, совершенно не заметила при этом женщину. А мужчина - Дмитрий Полонецкий был великолепен! Мне понравились и голос, и эмоциональность, и музыкальные паузы.
Читать далее
108 понравилось
0
362
orlangurus
19 августа 2023
"Солнце по имени Лючано уродилось непоседой."
В качестве вступления: эта книга открывает мой личный моб, придуманный ( а теперь и публично объявленный : D) по дочитыванию надкушенных и оставленных на потом, которое как-то не торопится случиться, трилогий и всяких циклов. Вероятно, показательно, что первую часть трилогии о кукольных делах я читала, вернее, не впервые перечитывала в мае этого года, а в списке ожидающих есть книги, которые там пылятся по нескольку лет. Столь же вероятно, что пока остановлюсь на вот этой трилогии, входящей в грандиозную "Ойкумену". Но это неточно))).
Невропаст Лючано Борготта, попавший в рабство из-за собственной страшной для его профессии особенности ( во время сеанса коррекции он может, сам не желая и не имя возможности этим управлять, причинить боль клиенту), сработавшей, как назло, во время работы с помпилианцем. А помпилианцы, как известно всей Ойкумене, негипнабельны, не поддаются внушению и вообще ужасно устойчивы психически. Гай Тумидус, высокопоставленный военный, триумфатор и прочая и прочая, взявший Лючано в рабы, уже и сам не рад: теперь, после того, как раб-кукольник спас его от смерти, он бы со всем своим удовольствием отпустил бы его на свободу, но скован по рукам решением суда, которого надо придерживаться до последней буквы, чтобы не огрести неприятностей по полной. И он просто делает Лючано семилибертусом. Почти свободным... Почти... да не свободным...

Уже в коридоре Лючано ухватил за хвост мысль, ускользнувшую от него за завтраком. Нарочитая заботливость помпилианцев больше всего напоминала общение с больными. С убогими, скорбными рассудком; с калеками, кому не по карману восстановительная операция.
Смущение, интерес, неловкость.
Легкое сочувствие.
Во что же он вляпался, став семилибертусом?!
Выступления в гладиатории - вовсе не бои с себе подобными. Это больше похоже на ток-шоу из серии "Пусть говорят". Вываливая перед зрителями кучи грязного белья, семилибертусы дают помпилианцам пережить полноценные эмоции, которые обычно им не доступны: сочувствие, сопереживание, жалость...

Он с удивлением отметил, что сгущает краски. Однако остановиться уже не мог. В горле словно повернули знакомый вентиль, поток слов захлестнул студию. Ну и ладно! Это не суд, а мы не клялись говорить правду, одну правду, и ничего, кроме правды! Шоу? — значит, шоу! Ловите сто парсеков лапши на уши!
Выступления на камеру - не единственная обязанность теле-гладиатора. Ещё в подземелье под гладиаторием есть камеры, в которых сидят крепкие, как на подбор, но с виду совершенно безобидные безумцы. Лишённые разума настолько, что даже кормить их надо с ложечки. Борготте достаётся "овощ" с небесно-голубыми и абсолютно пустыми глазами, который почему-то мгновенно ему повинуется и сразу же обнаруживает место на плече Лючано, где извивается змея, когда-то вытатуированная в кемчугской тюрьме Папой Лусэро - лидер-антисом вудунов. Лючано даёт ему имя Пульчинелло и каждый день приходит кормить, а подопечный беспрекословно разевает рот "за маму, за папу, за дядю Борготту", непрерывно поглаживая плечо кормильца с татуировкой...
Это всё, что я расскажу по части сюжета. Да, вижу, для нечитавших первую часть пересказ выходит бредом, для читавших же - ещё пара слов и получится спойлер. Поэтому оставлю в стороне приключения, видения, похищения и перестрелки, воронку на месте гладиатория и счастливое стечение обстоятельств на борту космического челнока, когда в него явится лично пенетратор - самая страшная из флуктуаций континуума. Лучше о смыслах и лучше цитатами.

У каждого — своя картина мира.
Она складывается из тысячи мелочей, миллиона пустяков, пригоршни действительно важных деталей и кучи хлама, заслуживающего помойки, да все как-то руки не доходят. Мы пишем эту картину, добавляя мазок здесь, мазок — там; мы строим обжитую, уютную Вселенную, и счастливы, когда кто-то снаружи подтверждает ее правильность, значимость и полезность.
Если же внешнее возмущение — слово, факт, поступок — не вписывается в границы, очерченные резной рамой, мы готовы воевать с агрессором до победного конца. Упрямые сидельцы, мы скорее до смерти забьем освободителя, чем покинем камеру, где провели столько счастливых лет.
Воздух свободы для нас мучителен.
Есть болезнь, которой не найти в медицинских справочниках — острый недостаток публичности. Сей вирус демократичен: он не щадит ни бедных, ни богатых. Женщины, мужчины, дети — лишенные внимания, они с настойчивостью наркомана кричат с любого, мало-мальски возвышенного места:
— Мы здесь!
Скажите нам спасибо, просят они. Хоть за что-нибудь. Обругайте нас. Выслушайте. Посочувствуйте. Прокляните. Воздайте хвалу. Осыпьте бранью. Только не проходите мимо.
Потому что мы здесь, и цена нам — грош.
«Если вы приходите к учителю, и он вам говорит, что его система самая правильная, в отличие от прочих шарлатанств — уходите. Уходите немедленно, не теряя ни минуты. Он лжет. Нет единственно правильных систем. И нельзя возвыситься, оскорбляя других.
Но что делать, если вам говорят: „Вы живете в лучшем из миров!“? Как поступить, услышав: „Сейчас ваше дело плохо, но потом, при жизни или после смерти, вы обретете наилучший уголок во Вселенной!“?
Куда бежать?»
Карл Мария Родерик О’Ван Эмерих. «Мемуары»
И я прекрасно понимаю, что не передала даже десятой части философской подоплёки книги, в какой -то степени выглядящей космическим боевичком, но направление мыслей ведь понятно, да?
Самая главная-преглавная идея, пожалуй, как во всех книгах Олди: мы все ужасно разные. И надо обязательно найти способ не поубивать друг друга из-за этого... Гематры, даже когда они дети, просчитывают и классифицируют все вероятности. И вот, как эта проблема звучит в их исполнении:

— Мы понимаем, — кивнула Джессика. — У тебя средний хомицидный тип психики.
— Что?!
— Существует три хомицидных типа психики. Человек, способный к убийству в любой момент. Человек, способный к убийству в кризисной ситуации, — девочка сощурилась, вспоминая. — И человек, в принципе не способный убить лично или отдать приказ лишить кого-либо жизни.
— Первый и третий типы относят к редким, — Давид улучил момент, пока сестра набирала воздух в легкие. — Они лежат в области психических патологий. Твой тип — наиболее распространенный. Ты нормальный.
— Спасибо, утешили!
Видимо, проблема как раз в том, что третий тип не самый распространённый...
Читать далее
75 понравилось
2
404
orlangurus
24 августа 2023
"Так и запишем в послужной список: ходячий космос, усмиритель антисов, величайший из неудачников Галактики…"
Дед Фелиции рассказывал внучке, что кукла не принадлежит к миру живых, но и к миру мертвых – тоже. Промежуток, грань, обоюдоострый нож. Поэтому кукле разрешено делать то, что запретно и для людей, и для вещей. Выходить за пределы ограничений, положенных материи. Объединять возможное с невозможным. Каким образом? – зависит от мастерства кукольника.
Необъятная Ойкумена, тысячи обитаемых планет, расы, способные двигать космические корабли своей внутренней энергией, расы, использующие для этого же рабов или гематрицы - маленькие самоклеящиеся полоски, которые могут как оживить двигатель мобиля, так и вдохнуть жизнь в голема... Просто люди. Как будто просто люди, с кучей проблем, радостей, комплексов, надежд... Люди как люди и люди как звери...

Почему трехлапая собака вызывает больше сочувствия, чем одноногий человек? Вид больной обезьяны терзает душу сильней, чем нищая старуха, ковыляющая в магазин за буханкой хлеба. И ведь нельзя сказать, что животных мы любим, а людей – не слишком. Себя-то уж наверняка любим больше всех собак и обезьян, сколько их ни есть. Ребенок смотрит сериал «Никки», рыдает, видя раненого дельфина, из последних сил рвущегося на свободу. Спустя полчаса этот же ребенок лупит своего сверстника – завалил на землю, уселся сверху и тычет кулачками в замурзанную физиономию побежденного.
Мы нервные, как бешеные голуби. Скандальные, как зайцы весной. Хрюкаем, ржем, рычим. Мы видим в зверях – людей, вот и сочувствуем. А в людях мы чаще всего людей не видим.
Разве что в зеркале.
Все происшествия предыдущих двух частей "кукольной" трилогии, входящей в состав грандиозной "Ойкумены", получают здесь развитие, объяснение и финал. Кстати, очень любопытное рассуждение о финалах:

Мы – я имею в виду человечество – категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? – нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? – оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? – о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать – проклятие рода людского, и да минует нас оно!
Открытый? – мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно – пытка.
А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту – честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха.
Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?!
Финалы – не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?
Но до последней сцены - куда только не занесёт читателя вместе с персонажами! В прошлое, где перед нашими глазами совершится грандиозное предательство: вехдены собственноручно превратят своего лидер-антиса в безмозглого овоща; на съёмки нового многосерийного арт-транса, основанного на реальных событиях; в слетевшую с орбиты и с катушек тюрьму "Шеол" под командованием религиозной фнатички, которая даже не человек, а киноид-модификант; на забытую всеми богами Вселенной планетку Борго, где хлопочет тётушка Фелиция, старая кукольница, объяснявшая в детстве правила работы с вагой своему озорному племяннику Лючано, хлопочет в ожидании дорогих гостей. А гости прибудут не на космолёте... Им больше не нужны средства передвижения: определённое сочетание рас, как выяснилось эмпирическим путём, вызывает появление коллективного антиса, иначе - колланта. Во всяком случае - у помпилианцев, у которых никогда не было своих антисов, и считалось, что это невозможно, мечта сбылась.
Стало ли проще общение между расами, стали ли все ближе и понятнее друг другу? Как сказать...

Человеку, лишенному музыкального слуха, не объяснишь, почему тебя корежит, когда вторая скрипка берет чистое фа вместо фа-диез. Ну, диез. Жалкие полтона. И кроме второй скрипки, в оркестре полно других инструментов – хороших, правильных. И музыка приятная. Тирьям-пам-пам. Иди отсюда, зануда.
Читать далее
72 понравилось
0
309