Cousin Bette

Свадебный бал — это все наше общество в миниатюре.

— Сударь, порядочная женщина глуха к двусмысленным речам... -(Баронесса Юло).

Там, где один, при Реставрации, пал, другой, никому не известный, вознесся, и не капризной игрою счастья, но в силу закономерности.

Во время революций, как в бурю на море, тяжелый груз идет ко дну, а легковесный волна выносит на поверхность.

Итак, в одно мгновение кузина Бетта превратилась в могикана, чьи ловушки губительны, чьи замыслы непостижимы, а быстрота решений объясняется неслыханным совершенством органов чувств.

Она стала олицетворением Ненависти и Мщения, беспощадных, как в Италии, в Испании и на Востоке: эти два чувства — оборотная сторона Дружбы и Любви, доведенных до крайности, — возможны только в странах, залитых солнцем.

Лизбета была, помимо того, дочерью Лотарингии, то есть готова на всякий обман.

Сбереженные жизненные силы вырабатывают в девственнике сопротивляемость и невероятную стойкость. Мозг обогащается неизрасходованной энергией.

Когда человеку целомудренному приходится напрягать свою мысль или тело, духовные или физические силы, у него мышцы становятся упруги, как сталь, он обретает знание по наитию и дьявольскую, почти магическую твердость воли.

Наблюдателя общественной жизни всегда будет восхищать полнота, совершенство и быстрота восприятий у девственных натур.

В одно мгновение кузина Бетта стала сама собой; в одно мгновение этот дикий, поистине корсиканский характер, порвав слабые путы, пригибавшие его, проявился во всем своем грозном величии.

Так выпрямляется дерево, вырвавшись из рук ребенка, пригнувшего его к земле, чтобы сорвать с ветки незрелый плод.

Разговор ее со старой девой можно уподобить камню, который путешественник бросает в бездну, чтобы узнать, какова ее глубина.

И г-жа Марнеф испугалась, обнаружив сразу и Яго и Ричарда III в этой девице, с виду такой слабой, смиренной и совсем не опасной.

— В Париже добрая половина благодеяний продиктована расчетом, а черная неблагодарность порождена местью! С бедными родственницами поступают, как с крысами: заманивают в ловушку кусочком сала! (...)

Не беспокойтесь, у нас с вами хватит ума помолчать о том, что может нам повредить, и говорить лишь то, что следует сказать. Итак, осторожность и дружба! -(Кузина Бетта).

— «Отольются кошке мышкины слезки!»
Вы умно сказали: отточим зубы и урвем кусочек пожирнее. -(Кузина Бетта).

— Что делать? Видите ли, ангелок мой, надо молчать, склонить голову и покорно двигаться к могиле, как ручей течет к реке.

Что мне делать? Если б я могла, я бы в порошок стерла всех этих людей: Аделину, ее дочь, барона. Но что такое бедная родственница против целой богатой семьи?.. Ведь это выйдет, как в басне, борьба глиняного горшка с железным. -(Кузина Бетта).

У истинных страстей есть свой безошибочный инстинкт. (...)

Природа непогрешима. Такого рода творчество природы называется любовью с первого взгляда. А в любви первый взгляд, попросту говоря, есть второе зрение.

То было настоящее пламя, потому что истинная любовь не терпит притворства.

Разве жизнь не привязывает нас к себе именно этим чередованием добра и зла?

Под лежачий камень вода не течет!..

- Оказывается, удовлетворить прихоти порочного существа обходится дороже, чем прокормить свою семью... Как все это ужасно!.. -(Барон Юло).

- Ораторы наши занимаются словесными битвами, но все их речи напоминают те кавалерийские атаки, которые не в состоянии рассеять неприятеля!

Прошли времена действия, наступило время пустословия, а это не по нраву человеку, привыкшему шагать в строю. -(Барон Юло).

Гортензия смеялась, но натянутым смехом, потому что ее охватила любовь, которая знакома всем юным девушкам, — любовь к неизвестному, любовь смутная, когда мысли порою кружат вокруг случайно возникшего образа, как оседают снежинки на соломинках, прибитых ветром к оконному стеклу, расцвечивая его затейливым узором.

— А разве солнце можно обратить в звонкую монету? Чтобы пользоваться солнцем, надо иметь большие земельные владения. -(Кузина Бетта).

(..., но ее охватил тот внутренний трепет, который испытывают люди с душой, открытой для восприятия красоты, когда им случается неожиданно увидеть совершенное произведение искусства.