Гроза. Лес. Бесприданница

Кулигин. Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности
нагольной' не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры!
Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба.
А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его
труды даровые еще больше денег наживать. А между собой-то, сударь, как живут!
Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько из
зависти. Враждуют друг на друга.

Лариса. Вы когда же думаете ехать в деревню?
Карандышев. После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день.
Только венчаться - непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся,
потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую
хватается утопающий.
Лариса. Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.
Карандышев (с сердцем). Так правду эту вы и знайте про себя! (Сквозь
слезы.)- Пожалейте вы меня хоть сколько-нибудь! Пусть хоть посторонние-то
думают, что вы любите меня, что выбор ваш был свободен.
Лариса. Зачем это?
Карандышев. Как зачем? Разве вы уж совсем не допускаете в человеке
самолюбия?
Лариса. Самолюбие! Вы только о себе. Все себя любят! Когда же меня-то
будет любить кто-нибудь? Доведете вы меня до погибели.