Теория невероятностей. Книга 1

У вас столько разных уроков в школе — жаль, что нет такого, на котором учили бы вставать на место другого человека и чувствовать чужую боль...

Можно, и не дотрагиваясь до человека, постепенно убивать его словами и поступками. А еще безразличием, пренебрежением, насмешками…

Впервые ему было так больно не за себя, а за кого-то другого. И эта незнакомая, чужая боль терзала почему-то сильнее, чем своя.

Разве правильно, что человек за свои неполных четырнадцать лет ни разу не сходил в кино с приятелями? Правильно, что ему приходится выдумывать себе брата, который потерялся в глубоком детстве? А о матери, которая должна быть рядом, ему напоминают только плакаты на стене да камень с жуком?

Можно, не дотрагиваясь до человека, постепенно убивать его словами и поступками. А еще безразличием, пренебрежением, насмешками... Надо учиться вставать на место другого человека и чувствовать чужую боль.

Трусость всегда остается трусостью, независимо от обстоятельств. И от параллельных реальностей.

– Знаешь, – спустя какое-то время заговорила Милослава, – я не в курсе, что там произошло у мамы с папой, кто на кого обиделся… Но эта обида воткнулась в нашу семью и расколола ее на кусочки. И от этого плохо всем: и тому, кто виноват, и тому, кто не хочет прощать. Разве это правильно? Мне кажется, в любой обиде есть какая-то черта, предел… Точка прощения. Доходишь до нее и понимаешь: всё, дальше так нельзя, невозможно. С ума сойдешь, если не простишь…

Если бы всем было на всех плевать, люди уже давно вымерли бы.

Друг - это тот, кто рядом, кому ты можешь доверять. Тот, кто тебя понимает, и поддерживает, и в опасную минуту бросится спасать тебя, а о себе и не вспомнит. Потому что в тот момент важнее всего будешь ты.

- Короче, мне нужен интернет, - повторил он. - Включай комп.

• А его нет, - сказала Милослава.
• Компа?
• Интернета.
• До сих пор нет? Обещали через сутки дать.
• Вообще нет. Мы его отключили. Еще в сентябре.
• И в телефоне тоже нет интернета?
• Нет.

• А как же ты общаешься с людьми?
• Вживую! - сказала Милослава...

- Так странно, что для тебя какое-то событие было, а для меня его не было. Я что-то делал, куда-то ходил, с кем-то разговаривал - и ничего об этом не знаю. Как будто у меня амнезия. Как будто мне одному стерли память. Жуть!

• Нет, Ватрушкин, жуть - это когда всем вокруг стерли память, а ты один все помнишь...

- Что-то я не понял... Ты вроде бы вчера там была? - спросил он ее по дороге в музыкальную школу.

• И вчера, и позавчера, и завтра пойду. У меня музыкалка четыре раза в неделю.
• А танцы?
• Танцы - два раза.
• И еще всякие школьные мероприятия?
• Ну да.
• Обалдеть! А жить-то когда?

К школе Матвей относился как к неизбежному злу.

Вероятность ни при чем. Все просто – если тебя что—то не устраивает, ты берешь и меняешь это. Когда есть желание, никакие трудности не остановят. Так что все в твоих руках,

Все просто: если тебя что-то не устраивает, ты берешь и меняешь это. Когда есть желание, никакие трудности не остановят. Так что все в твоих руках.

До школы еще уйма времени — целых четыре часа. Можно было бы зарубиться в какой-нибудь шутер с френдами по сети или зависнуть на любимом сервере «Майнкрафт». Конечно, есть еще интернет в телефоне, но это совсем не то. Играть нужно с хорошим изображением и качественным звуком, так, чтобы соседи подскакивали в своих креслах.

Если бы всем было на всех плевать, - помолчав, сказала Милослава, - люди уже давно вымерли бы.