Two Years Before the Mast: A Personal Narrative of Life at Sea

Никому не дано стать матросом или узнать матросов, если не пожить с ними в одном кубрике — не заваливаться, как они, на койку, не выскакивать из нее на палубу и не поесть со всеми из общего котла.

Почему люди становятся писателями? Чаще всего на этот вопрос ответят словами о призвании, таланте, деле всей жизни... Но книги пишут и по другим причинам, например: - чтобы прославиться (стать известным и знаменитым); - чтобы заработать много денег; - чтобы поделиться интересными мыслями/идеями/сюжетами; - просто потому, что ничем другим не могут заниматься.

Ричард Генри Дана первым делом сообщает читателям, что он своей книгой пытается заткнуть в мировой литературе брешь под названием "Голос с палубы" - о кораблях, морях и плаваниях от лица обыкновенного матроса. Об этом никто до него не писал: морская тема поднималась не раз, но велась она от лица офицеров. Эта книга - точные и достоверные дневниковые записки, написанные во время плавания автора в качестве простого матроса на американских торговых суднах "Пилигрим" и "Элерт".

Что сухопутная крыса может понимать в корабельных снастях, склянках, вахтах и полувахтах ("собачьих вахтах")? Поэтому Ричард Генри Дана-младший начинает свой рассказ с порядков на судне, знакомя с капитаном, старшим помощником, вторым помощником, стюардом, коком, плотником, парусным мастером, рассказывая об обычаях, правилах, обязанностях, дисциплине. Будни и воскресенья на судне. Целый день матросы должны быть заняты работой! Сидеть, курить, разговаривать - запрещено! И только один день в неделю - выходной (если, конечно, в это время бриг не рядом с мысом Горн - тогда забудь о сне и отдыхе). В воскресенье разрешены разговоры, курение трубки, чтение, починка одежды. Питание. Каждый день солонина (говядина или свинина) с сухарями или галетами. По воскресеньям - пудинг, называемый "тестом", так как представляет собой муку, заваренную кипятком и приправленную патокой. Бывает и свежая пища: на суднах имеются свинарники и курятники, но она заканчивается намного раньше, чем само плавание. Просмолка и покраска. Очень важное дело во время дальнего плавания. Обычно раз в полгода просмаливалось все: ведёрко со смолой в руки и вверх на грот-бом-брам-стеньгу или фор-бом-брам-стеньгу. Всегда операция начиналась сверху, постепенно снижаясь к палубе. Удерживаться за снасти, когда руки заняты работой, приходилось практически бровями. Покраску судна проводили в конце плавания до захода в порт. Капитанская власть. Пока судно находится в плавании или стоит пришвартованным в чужих краях, матросы на корабле находятся в полной власти капитана. Он может загрузить их работой без роздыха (затемнить), лишить обеда и выходного (единственного), а может высечь, исполосовав спину до крови. Шанти - трудовая песня во времена парусного флота. Матросы говорят, что шанти стоит десяти человек, так как со словами "Пошел, ребята, веселее!" любая работа на судне спорится. Песен в запасе команды много, выбирается дружный ритм под каждую определённую задачу. Особенно славились пением итальянские моряки (в их репертуаре были даже оперы). Одежда. У матроса в рундуке хранится несколько комплектов одежды на все случаи корабельной жизни. Повседневную форму составляют парусиновые штаны, клетчатая рубаха и черная шляпа; на дне хранятся старые парусиновые куртки, надевавшиеся при смолении; для холодной погоды мыса Горн запасаются высокими сапогами, зюйдвестками, теплыми штанами и куртками, и даже клеенчатыми костюмами; всегда найдётся что-то нарядное для праздника, а если нет шейного платка, то можно попросить у друга, так как на берег сходит только часть команды.

Казалось бы, что интересного может случиться, когда бриг больше двух лет полощется в море? Чаще всего разнообразие составляют встречи с другими суднами, при которых идёт обмен данными: откуда и куда идут, какого числа покинули порт. Иногда люди срываются за борт. Тогда раздаётся крик: "Человек за бортом!" и спускается на воду шлюпка. Удивительно, но многие матросы не умеют плавать. Разнообразят плавание и шторма со снегом, водой, градом, бьющими в лицо.

Дана не ограничивается рассказом о плавании из Бостона до Калифорнии вокруг мыса Горн. Так называемый "купец" - судно, которое везёт товары для продажи, чтобы потом заполнить трюмы новым товаром, поэтому большую часть книги составляют описания плаваний вдоль калифорнийского побережья с совмещением торговых функций: Монтерей - Санта-Барбара - Сан-Франциско - Сан-Педро - Сан-Диего... Рассказы о быте и развлечениях местного населения, о тяжёлых условиях бесправных канаков (островитян), о тонкостях погрузки-разгрузки в каждом порту, о заготовке бычьих шкур, о природе, климате - автор обо всём пишет очень подробно и даже скрупулёзно. Он особенно заостряет внимание на нарушении прав человека (моряк он или сухопутный). Дана подвизался на это плавание по состоянию здоровья (болезнь глаз), чтобы отвлечься от книг и занятий и набраться сил. Позже он окончил образование, стал юристом и видным политическим деятелем. Как юрист и как писатель он защищал угнетаемых, "от моряков до беглых рабов", и это плавание дало ему богатый опыт. Я люблю подобные жизнеописания, правдивые и познавательные. Пусть времена парусных судов давно пришли, читать было интересно и романтично.

Книга оправдала все ожидания и даже больше! Автор рассказывает о своём плавании на торговом судне из Бостона в Калифорнию и обратно (через мыс Горн). Книга вышла в 1840 году, то есть чуть раньше "Моби Дика", очень любопытно было сравнить эти две вещи. Конечно, произведение Мелвилла - глыба, что тут говорить, но "Два года на палубе" тоже очень любопытная и к тому же новаторская штука. По словам автора, он хотел донести до читателя "голос палубы", то есть голос простого матроса, которому раньше слова не давали, да и сейчас всё больше про капитанов пишут. Кроме того, стиль книги разительно отличался от стиля Купера, заведшего тогда моду на морские романы, в сторону простоты и правдоподобности. Содержание практически документальное, но при этом форма вполне художественная. Ричард Генри Дана нанялся в матросы в порядке эксперимента, из-за болезни глаз, прервав обучение в университете. Опыт удался, раз мы имеем теперь интересную книгу (а глазная болезнь у автора прошла). Чем же мне так понравились "Два года на палубе"? Как ни странно, не морской темой. Штормы, шквалы и прочее у всех более-менее одинаково описаны. Работа матроса на торговом судне - это уже любопытнее, потому что редко где встретишь. Сильное впечатление оставили описания самодурства капитана (капитанов) и бесправия матросов, и то автор многое смягчил, судя по всему. Но самыми интересными оказались "сухопутные" страницы". Дана не все два года провёл на палубе, а какое-то время жил на берегу в Калифорнии, занимаясь грузом шкур для корабля. Про Калифорнию он рассказывает очень много, а она в то время была мексиканская. Очень любопытно - Лос-Анджелес ещё называется по-другому! В Сан-Франциско всего один дом построен! А убийственно унылая Санта-Барбара! Монтерей, про который я читала у Стейнбека! Везде такая Испания-Испания, пуэбло, католические миссии, протестанты практически вне закона! И канаки, живущие на берегу в большой печи, оставленной предположительно русскими моряками. Разве не прелесть?)) Ну и ещё всякого любопытного можно много в книге найти, например, какая жесть - плавать на паруснике среди айсбергов. Или вот - американцы тогда не знали, отчего бывает цинга. Но ведь уже Кук брал в плавание кислую капусту, кажется, у него бы поучились. По-моему, у Мелвилла упоминается какое-то прозвище английских судов из-за этой капусты... Кстати о Мелвилле - он точно читал книгу Даны и не пропустил нелестное описание китбойца, я уверена! (Дана пишет, что китобойцы - самые грязные корабли с самыми ленивыми матросами, а потом в примечании извиняется, потому что китобойцы Нантакета оскорбились). В общем, думаю, книга должна показаться интересной не столько любителям морских приключений, сколько книгопутешественникам - ценителям документальной историко-географической литературы. А я бы не отказалась заиметь её в бумаге.

Чтобы справиться с тяжелой болезнью, герой поехал в кругосветный вояж. Свежий воздух, вдвойне полезный тем, что он морской и йодсодержащий; отсутствие каких бы то ни было умственных нагрузок; умеренный физический труд, периодически превращающийся в неумеренный и изнурительный - ведь Ричард Дана совершал свой увлекательный вояж в качестве простого матроса.

Информация из Википедии:

Внук Френсиса Даны, первого американского посланника в Россию ко двору Екатерины II, сын — Ричарда Генри Дана, поэта-романтика. Richard Henry Dana, Jr) (1 августа, 1815 — 6 января, 1882, Рим) — американский юрист, политический деятель и писатель. Описание морского путешествия, совершенного им в качестве простого матроса на паруснике из Атлантического океана в Тихий вдоль берегов Северной и Южной Америки, «Two years before the mast» (1840), имело большой успех в Англии и Америке. Его книга «The seaman’s friend» (1841) упрочила за ним славу прекрасного знатока гражданского и морского права. Ричард Генри Дана был членом собрания, пересматривавшего в 1858 году конституцию Массачусетса, и пользовался большим влиянием в республиканском движении. Также написал «То Cuba and back» (1859) и «Letters on Italian unity» (1871).

Жизнь матроса американского торгового судна середины 19 в. - это не фунт изюму и не хухры-мухры. Это суровая, ничем не приукрашенная правда жизни. Очень многое зависело от капитана корабля - если это был Человек, то матросам жилось припеваючи (нужно только выполнять свои прямые матросские обязанности, пусть они и очень непростые, но это всего лишь физический труд). Если же капитан был сволочью, садистом, то жизнь его подневольных превращалась в ад. А ведь с корабля в открытом море особенно не сбежишь. Страшные вещи творились тогда на таком корабле... А в ближайшем же порту такой капитан оставался практически без команды - все от него сбегали.

"Два года на палубе" - это практически дневниковые записи умного, образованного, думающего человека, оказавшегося в непривычной для себя среде, приспособившегося к ней и познакомившего с ней мир. Среда эта грубая, слабакам в ней не место, однако и по-своему захватывающая. Мне лично не хотелось бы оказаться на месте матроса американского торгового флота, очень уж это тяжело, холодно и голодно, а я ленивая и привыкшая к комфорту, но почитала об их жизни с большим интересом. Описания очень живые, фактурные и зримые - буквально видишь весь этот корабль, матросов, их вещи, одежду, еду, каждодневную жизнь и занятия.