Кикер

Второй роман Тимофея Хмелева рассказывает историю странной дружбы, которая стремится к любви. И странной любви, которая дорожит дружбой. Герои "кикера" чувствуют себя своими по всему миру от Нью-Йорка до Петербурга, и в то же самое время они не от мира сего. Словом, все как в жизни. Печаль, охватывающая читателя этой книги, ощущается как хрупкое и оттого еще более ценное счастье.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,1

6 оценок

5
33%
4
0%
3
33%
2
17%
1
17%

Ваша оценка

Прочитали 8Хотят прочитать 31

Рецензии

Eruntale
21 ноября 2024
"И внутри себя, как водится, мы часто с удовольствием смакуем то, что вслух презираем"
Современный роман в письмах, то бишь e-mail-ах. Письма адресованы Анне, она же annie, она же Анечка, она же Анна Павловна, вымышленному племяннику Мишелю и Францу Шуберту. Однако одними из главных лиц становятся алкоголь, наркотики и беспорядочный секс. Ну как "беспорядочный"... По меркам ГГ, "сегодня люблю, а утром не вспомню ее имя" это не беспорядочный секс, а тяготы ожидания и тоска по любимой Анечке.
Герой-письмописатель (не хочется называть его графоманом) предпринимает попытки рефлексии в потоках сознания, отсюда, наверное, постоянные перескоки с языка на язык (это я пытаюсь его оправдать, хотя сама искренне ненавижу подобные псевдо-аристократические замашки). Легко верю, что автор свободно владеет тремя языками (для меня как лингвиста это неудивительно) и нашел этому применение в романе, но лично у меня на это зуб. Возвращаясь к рефлексии ГГ, она ожидаемо сумбурна, в этом и есть ее прелесть, но мне этот сумбур показался надуманным до абсурда:

счастье бессмысленной жизни собирай по крупицам, бережно и внимательно... как река ил по крупицам собирает на дне, по ночам речных столетий... на дне самой себя... на дне самого тебя будет много счастливого и бессмысленного ила... в который на старости лет будет нырять твой задумчивый и непокорный суперкашалот... ил дышит как стены московского кремля под лсд, то взмывая со дна позолоченными самолетами и крепдешиновыми фрегатами сто восьмого эйсид-реджимент. то снова медленно, как слюна спящего младенца, оседая вниз танцующими горьковатыми кристаллами белой акациевой мудрости и искорками солоноватого экстаза, на дно, на самое дно... теряя слух, теряя осязание, la tangibilite...
- сумбур Шредингера: смысл вроде есть, но вроде его нет.
Ну или прекрасное

я никому не верю... верю только в твою ложь... и еще в шелковые носки руди
В какой-то момент аффтору становится лень даже печатать заглавные буквы, взамен появляются бесчисленные томные многоточия. Иногда они возвращаются (а многоточия исчезают), как будто Алек приходит в себя, и чаще всего это происходит в письмах к Мишелю. Это мало, конечно, что меняет, но вот эти изменения в пунктуации как смена сознания, одновременно с атакой вездесущими многоточиями - как навалившаяся внезапно апатия, и вот с этого момента (это я, правда, поняла только когда перелистывала книгу уже после прочтения, подчищая свои карандашные пометки) чтение стало совершенно невыносимым, и я с трудом осиливала по 20 страниц за подход.
К слову о подходах, "роман в e-mail-ах" - это тот случай, когда между подходами могут проходить дни и даже недели, а читатель и не заметит, что что-то забыл или упустил из виду, а все потому что нет четко прослеживаемого сюжета, и даже хронология не ясна. В первых письмах Алеку в районе 30, но к последним письмам ему уже за 50, а так ничего существенного и не произошло, мало что изменилось, жизнь течет бесцельно, разве что какие-то люди приходят, какие-то уходят и уходят навсегда, но не чувствуется особой грусти или сожаления по ушедшим.
Большинство писем Алек пишет очевидно сам себе. Франц (вскользь упоминается, что это Шуберт) ответить, увы, никак не может; Мишель существует разве что в фантазиях Алекса-Алека-Алика; переписка с Анной, возможно, уже тоже перешла в плод воспаленного воображения. Очевидно, Алеку нужен собеседник, и не так важно, чтобы он отвечал, важно, чтобы слушал, ведь Алеку, как он считает, есть что рассказать миру, ну или, по крайней мере, своим визави.
В какой-то момент (примерно когда исчезают заглавные буквы) читатель понимает, что автор становится ненадежным рассказчиком: мысли путаются, последовательность событий непонятна, все хорошо и плохо одновременно.
Собственно, все это и выделяет роман на фоне других, но и делает его неудобоваримым для читателя. Если бы он мне попался в эпоху упоенного чтения альтернативы, когда хотелось нон-конформистского и эпатажного, я бы могла оценить его по заслугам, а сейчас... "я слишком стар для этого дерьма"
Читать далее
2 понравилось
0
149