Цитаты из книги Oathbringer

С Ясной спорить бессмысленно, как с валуном. Надо просто шагнуть в сторону и обойти его.

«Самый важный шаг, который может сделать человек. Это ведь не обязательно первый, не так ли? Это... следующий. Далинар, это может быть следующий шаг!»

— На битву идут десять копий, — прошептал мостовик, — и девять приходят в негодность. Неужто война выковала то, которое осталось? Нет, Амарам. Война всего лишь помогла определить то копье, которое не сломается.

— Я же сломлен...

— А кто не сломлен? Жизнь нас всех ломает. И мы заполняем трещины чем-то более крепким.

— Если бы кто-то оскорбил мои бицепсы, я бы не стал нападать на него. Я бы послал его к врачу, потому что у него явно что-то не так с глазами.

Не могу отделаться от мысли, что слов бы и впрямь хватило, если бы я только знал, что именно надо говорить.

— Может, это быть глупая причина, но я могу ее уважать. Но ответь, почему ты не хотеть быть ревнителем или бурестражем?

— Потому что все считали, будто я им стану! — Ренарин шлепнул тесто на разогретые камни. — Если я так поступлю, то поддамся тому, в чем все уверены.

— Ее величество, похоже, в дурном настроении.

— Она оскорбляет нас, — уточнила Навани. — Для Фэн это означает, что она очень даже в настроении.

— По-твоему, нам не следует бороться с Приносящими пустоту?

Лирин поколебался.

— Нет, — пробормотал он. — Знаю, что война неизбежна. Просто не хотел, чтобы ты был частью этого. Я видел, что она делает с мужчинами. Война сдирает кожу с их души, и эти раны я не в силах исцелить.

Секрет хорошей битвы заключался в скорости. Не останавливайся. Не думай. Двигайся вперед и убеди своих врагов в том, что они уже мертвы.

Кого нельзя  исцелить от глупости, тому, по крайней мере, надо дать надежду.

Бороды в Алеткаре из моды вышли, но Далинар брился не из-за этого. Ему нравился ритуал. Возможность подготовиться, срезать ночную поросль и выявить реального человека под нею — со всеми морщинами, шрамами и суровыми чертами лица.

Прими боль, но не то, что ты заслужила ее.

Ты нe становишься чудовищем от соприкосновения с миром — он становится лучше от соприкосновения с тобой.

— Скар, тебе что-нибудь нужно?
— Череп моего врага в виде пивной кружки, — буркнул тот. — Но если не получится, сойдет и булочка. Штук семь.

... не исповедовал никакую религию, ибо все они были громоздкими конструкциями, предназначенными для заполнения пробелов в человеческом понимании.

Ты сам решаешь, каким тебе быть. Не уступай это право другим. Они с радостью воспользуются шансом втиснуть тебя в удобные для них рамки, если ты сам им это позволишь.

«Планируй каждую битву так, словно
обязательно придется отступить, но сражайся так, словно отступать некуда».

Я убедился на собственном болезненном опыте, что самый важный шаг, который человек может сделать, — это всегда следующий.

Если я притворюсь… Если я притворюсь, что ничего этого не делал, значит я так и не сумел стать кем-то другим.