Балканский рубеж. Русские добровольцы в боях за Сербию

Меня иногда спрашивают, какое оружие лучшее? Конечно, для выполнения различных задач подходит больше та или иная система. Но в целом лучшее оружие то, которое ты держишь в руках.

Не так важно убить врага, как вывести его из строя. Ведь для транспортировки раненого с поля боя нужна еще как минимум пара бойцов. Все они выходят из игры.

Огромное значение имеет психологическое оружие. Именно сломать противника, лишив его боевого духа... Иногда не так важно попасть в противника, как отогнать его. Для этого хороши крупнокалиберные пулеметы...

Но, наверное, именно тогда, в октябре, во мне что-то сильно изменилось. Я испытал шок, психологический, но он куда страшнее, чем болевой.
Очень сложный и запутанный вопрос - о понимании патриотизма, национализма и демократии. Если объяснять кратко, национализм - это ревность, а патриотизм - любовь. Я видел, что патриотические движения загоняются в русло экстремизма, что кому-то хочется скомпрометировать и свести на нет движение национального возрождения. А провокаций и поводов к национальному экстремизму было предостаточно. Достаточной лишь вспомнить, как в конце 1991-го года праздновали хануку в Кремле. Какой иезуит додумался до такого оскорбления чувств верующих, ведь Кремль прежде всего православный монастырь?
Я считал себя в тот момент демократом, вкладывая в это слово несколько иной смысл, чем его на деле понимали власть имущие. Полагал, что демократия - это следование духу и букве справедливости, совести и закона, одинаковый подход ко всем сторонам в любом конфликте. Именно потому место любого порядочного человека в балканском конфликте было на стороне сербов. Продажности тут не было места. Я видел - и только слепой не мог увидеть этого - "политическую шизофрению". Я видел различный подход, различные мерки для одних и тех же событий. Похоже, сегодня именно США стали бесспорной "Империей зла" на нашей планете, диктуя свою волю вся и всем.

Перерывы между боями также не были легкими. Заглянув на кухню дома, в котором располагались добровольцы, Толик выскочил на крыльцо с побелевшим лицом и прерывающимся от волнения голосом проговорил: "Там... там..." - указывая рукой в сторону кухни. Вошедшие на кухню добровольцы застали Петра Малышева за его любимым занятием. Будучи пьяным, он взял ящик гранат и переставлял чеки на другую сторону.
Сжимая предохранительный рычаг, разогнув усики и вынув чеку вместе с кольцом, Петруха безуспешно пытался попасть усиками в отверстие. Вы примерно представляете, как тяжело пьяному человеку вставить нитку в иголку. Здесь есть небольшая разница, ведь дрогни у Малышева рука, сорвись рычаг - и на спасение остались бы секунды. Да и сидел он перед ящиком с гранатами, на нескольких килограммах взрывчатки. Сгрудившиеся в дверях добровольцы замерли...
-Все... попал... - с выражением глубочайшего фатализма проговорил наконец Малышев.
Он не успел дотянуться до следующей гранаты, как резкий удар отбросил любителя карманной артиллерии от ящика.
-Петруха, б... это твой коронный номер, на который мы еще в Вишеграде насмотрелись. Но чтоб ты больше к гранатам не подходил! Ведь на воздух все взлетим вместе с тобой!
Кто-то из добровольцев поднял крышку дивана, на котором спал Малышев. Изо всех щелей посыпались гранаты. Всего штук двадцать.
Весь смысл операции заключается в том, что перед броском граната берется в руку определенным образом, рычажок упирается в ладонь. При фабричной установке чека в таком случае "смотрит" от бойца. Другое дело, что я, и не только, предпочитали упирать рычажок в пальцы. Это тем более важно, что зимою рука в перчатке плохо ощущает этот рычаг, если его упереть в ладонь. И вот Петру было неудобно расположение чеки в данном фиксированном положении, вот он и занимался "модернизацией". В бою, где гамлетовский вопрос решают доли секунды, очень важно, чтобы граната и прочее оружие были идеально подогнаны к бойцу и служили продолжением его тела и мысли.
Но Петр остался верен себе. Месяц спустя на дороге Прача - Пале можно было наблюдать следующую картину. Русский в казачьей фуражке голосует, пытаясь остановить попутку. Машины проезжают мимо или же, вначале притормозив, объезжают бойца и следуют дальше. Наконец останавливается автобус. Водитель открывает переднюю дверь. Туда заходит пьяный Малышев и спрашивает: "По-русски тут кто-нибудь понимает?" Вряд ли водитель говорил по-русски, но тут было все ясно и без слов. В одной руке Петра была граната, в другой - чека к ней. В автобусе открылись задние двери, и все пассажиры оперативно его покинули. Положение спас случайно оказавшийся там Хохол, который вставил чеку в гранату. Петруха на сей раз никак не мог попасть.

На войне человек подвергается чудовищным испытаниям на прочность. Напряжение все время накапливается в тебе, и время от времени его, этот зловещий сгусток, нужно сбросить. Всегда лучше приоткрыть клапан, чем ждать, пока котел взорвется. Легко быть трезвенником в спокойной, уютной жизни, и то мало кому это удается. А вот когда каждый день может стать для тебя последним, твою жизнь может оборвать один из бесчисленных кусочков металла (летящих пока мимо), и мир взорвется в ослепительной вспышке боли - здесь дело совсем иное.