Пустой трон

– Святой Павел все четко разъяснил! – яростно поддержал брата Сеолберт. – В Послании к Тимофею он писал, что ни одна женщина не должна повелевать мужчиной. В Евангелии все ясно изложено.

...христиане меня ненавидят, по крайней мере большинство из них. Они улыбаются, распевают свои псалмы и проповедуют, что их вера – это любовь, но скажи им, что поклоняешься другому богу, и любовь сразу сменяют ярость и злоба.

Гордость – чувство коварное. Христиане относят гордыню к грехам, но ни один поэт не станет воспевать человека, лишенного гордости. Христиане уверяют, что смиренные наследуют землю, но в честь смиренных никто не складывает песен.

— Они ее любят, – удивился он.

— Верно.

— Так что дальше?

— Дальше мы сделаем ее правительницей Мерсии, – сообщил я.

— Как?

— А ты как думаешь? Убьем каждого ублюдка, который встанет у нее на пути.

— Путем убеждения, значит! – Финан улыбнулся.

— Вот именно, – кивнул я.

— А селедка в небесах есть? – спросил я, помнится, у отца Беокки.

— Не думаю.

— Тогда чем же тупики будут питаться, если там нет рыбы?

— На небесах никому из нас не нужно будет есть. Вместо этого мы будем воспевать хвалу Господу.

— Не будем есть? Только вечно петь?

— Вечно. Аминь.

— Твой муж велел… – начал он грозным тоном.

— Ее муж мертв! – крикнул я, перебив его.

— Твой супруг… – снова заговорил Эрдвульф.

— Умер! – гаркнул я еще громче и скорчился от боли, ударившей в нижнюю часть ребер.

— Быть может, тебе больше повезло бы, захвати ты с собой пару свиней?

— Свиней? – Священник озадачился.

— Вдруг она любит сало?

— Это не смешно, – отрезал священник.

— Его можно купить в Глевекестре. – Я вглядывался в темноту. – Что за кости?

— Неизвестно. Были тут еще до того, как леди Этельфлэд построила церковь, и мы не хотим тревожить их. – Креода осенил себя крестом. – Призраки, господин, – пояснил он.

— Продай кости в качестве реликвий, а на вырученные деньги купи новый колокол.

— А вдруг это останки язычников! – В его голосе прорвалось возмущение.

— Ну и что? – Я пожал плечами и выпрямился, морщась от неминуемого приступа боли

— Ступай за попом, – велел я сыну.

— Что?

— Он пошел отлить. Иди и помочись рядом с ним. Давай!

— Я не хочу…

— Ступай и отлей!

— Господин, как ты здесь очутился? – спросил Ситрик.

— На лошади прискакал, конечно. А ты что подумал?