Цитаты из книги Котлован

Вдалеке, на весу и без спасения, светила неясная звезда, и ближе она никогда не станет. Прушевский глядел на нее сквозь мутный воздух, время шло, и он сомневался: — Либо мне погибнуть? Прушевский не видел, кому бы он настолько требовался, чтоб непременно поддерживать себя до еще далекой смерти. Вместо надежды ему осталось лишь терпение, и где-то за чередою ночей, за опавшими, расцветшими и вновь погибшими садами, за встреченными и минувшими людьми существует его срок, когда придется лечь на койку, повернуться лицом к стене и скончаться, не сумев заплакать.

Невозможное, невообразимое чтение. Прочитав последнюю строку, ощущаешь себя словно пережившим приступ шизофрении. Безумное время Платонова: прошлое, настоящее, будущее сливаются в единое целое, меняются местами, распадаются. Пробираешься, продираешься сквозь язык. Раз за разом перечитываешь фразу и не находишь смысла. Слова тоже распадаются и кажутся бессмысленными, как коммунизм Чевенгура, как жизнь " прочего", как судьба человека. У Платонова так тесно спаяны и слиты: реализм, экзистенциализм, аналитическая психология и евангельские мотивы. Горе, боль, смерть- все " скучно". Как часто у Платонова " скука" и " тоска" заменяют все. Калейдоскоп образов- марш теней в выжженной степи. Чтение требующее невероятного сосредоточения.

Дванов помог Достоевскому вообразить социализм малодворными артельными поселками с общими приусадебными наделами. Достоевский же все принял, но не хватало какой-то общей радости над всеми гумнами, чтобы воображение будущего стало любовью и теплом, чтобы совесть и нетерпение взошли силой внутри его тела – от временного отсутствия социализма наяву. Копенкин слушал-слушал и обиделся: – Да что ты за гнида такая: сказано тебе от губисполкома – закончи к лету социализм! Вынь меч коммунизма, раз у нас железная дисциплина. Какой же ты Ленин тут, ты советский сторож: темп разрухи только задерживаешь, пагубная душа! Дванов завлекал Достоевского дальше: – Земля от культурных трав будет ярче и яснее видна с других планет. А еще – усилится обмен влаги, небо станет голубей и прозрачней! Достоевский обрадовался: он окончательно увидел социализм. Это голубое, немного влажное небо, питающееся дыханием кормовых трав. Ветер коллективно чуть ворошит сытые озера угодий, жизнь настолько счастлива, что – бесшумна. Осталось установить только советский смысл жизни. Для этого дела единогласно избран Достоевский; и вот – он сидит сороковые сутки без сна и в самозабвенной задумчивости; чистоплотные красивые девушки приносят ему вкусную пищу – борщ и свинину, но уносят ее целой обратно: Достоевский не может очнуться от своей обязанности. Девицы влюбляются в Достоевского, но они поголовные партийки и из-за дисциплины не могут признаться, а мучаются молча в порядке сознательности. Достоевский корябнул ногтем по столу, как бы размежевывая эпоху надвое: – Даю социализм! Еще рожь не поспеет, а социализм будет готов!.. А я смотрю: чего я тоскую? Это я по социализму скучал.