Цитаты из книги Юстиниан

Ведь в том и заключается ценность руководителя, чтобы поставить проблему, наметить пути ее решения, найти подходящих исполнителей, разумно распределить обязанности между ними, а потом контролировать ход исполнения и результат! А сидеть и выбирать эксцерпты из юридических сборников — все-таки не императорская задача.

Высшим властям должно повиноваться во всем, что не препятствует исполнению Божиих заповедей.

Платоновскую академию в Афинах Юстиниан закрыл, оборвав тысячелетнюю историю языческой.

Самым надежным охранением своей особы почитай неделание обиды никому из подданных. Кто никому не делает обиды, тот никого не может и опасаться.

Прияв от Господа царство мирское, не определяй к управлению делами людей порочных, потому, что за все преступления, какие они сделают, Богу отвечать будет тот, кто дал им власть. И так избрание лиц к должностям должно производимо быть с великою осмотрительностью…

Если хочешь наслаждаться всеобщим уважением: то будь для всех общим благотворителем. Ибо ничто не располагает так сердца к любви, как благотворительность к неимущим.

Ничто так не показывает с хорошей стороны начальника, как попечение о подчиненных.

Истинно тот царь, кто властвует над гневом, над завистью и удовольствием, и все подчиняет законам Божиим, и, сохраняя ум свободным, не дозволяет утверждаться в душе власти удовольствий; такого человека я охотно желал бы видеть владыкой земли и моря, городов, народов и войск.

Такой сосредоточенности мыслительных и эстетических возможностей, как в эпоху Юстиниана, византийское искусство не знало, пожалуй, никогда.

Выше неоднократно говорилось о причудливом и неоднозначном смешении в общественной жизни Византии христианской морали и античных традиций. Античная традиция не видела в союзе людей и сопряженном с ним чувственном удовольствии ничего дурного. И, несмотря на осуждение христианскими ригористами сожительства вне брака, явление конкубината никуда не делось из византийского быта ни тогда, ни позднее.

Ночью во сне императору явился некто «страшный», который сказал, что позволяет ему казнить всех злоумышленников, кроме Юстина и Юстиниана, потому как эти двое — «сосуды Божии», предназначенные для служения Всевышнему каждый в свое время. Анастасий устрашился, и дядя с племянником остались живы.

Справедливости ради нужно заметить, что ни одна из инвектив в адрес уже взрослого Юстиниана (а их найдено немало) не содержит обвинений в излишествах, будь то секс, еда, вино или зрелища.

Как и любой крупный город, Константинополь обладал роскошными банями — термами. С незапамятных времен они являлись не столько местом мытья, сколько своего рода «клубами», где приятно проводили время: отдыхали, беседовали, пировали, лечились, занимались физическими упражнениями. Императоры и просто богатые люди прошлого соперничали между собой в возведении общественных бань.

Какого гнева не заслуживаешь ты, когда даешь деньги блуднице, но проходишь мимо нищего без внимания?!

Христианство проституцию осуждало, но, как ни парадоксально это звучит, худшим считалось поведение клиента публичной женщины.

В царствование Анастасия «дома терпимости» были повсюду. В ранней Византии такое заведение вполне могло находиться в одном квартале с церковью: подобное соседство никого не смущало.

Теперь на арене состязались не люди с оружием в руках, а колесницы, запряженные парой или четверкой лошадей, со своими возницами-гениохами. Согласно древней шутке, сохраненной нам Прокопием Кесарийским, такой вид зрелищ — это «печаль без вреда и радость без выгоды».