Цитаты из книги スプートニクの恋人

Вернее даже будет сказать, что благодаря этим чувствам — глубокому уважению и любви к профессии учителя — я случайно открыл для себя и себя самого.

На этом пляже и мужчины, и женщины совершенно спокойно купаются голыми. И мы тоже стали так делать. Потрясающее, ни с чем не сравнимое ощущение — плавать утром таким, как родился, когда море спокойное, и вода в нем отстоялась до прозрачной глубокой синевы. Будто попадаешь в совершенно иной мир.

Это стало для меня откровением: оказывается, вместе с кем-то может быть так удивительно хорошо.

- Любая причина или логическое заключение, с помощью которых можешь невероятно легко всё объяснить, — наверняка западня. Знаю по собственному опыту. Кто-то сказал: "Лучше вовсе не объяснять того, что можно объяснить с помощью одной-единственной книги".

Если вспомнить, как устроен автомобиль, это похоже на трансмиссию. Человеку нужна такая трансмиссия между ним и жестокой реальностью. Когда внешний мир наваливается на тебя всей своей мощью, ты меняешь положение шестеренок в коробке передач – просто переключаешь скорость, чтобы принять этот удар легко. Так живые существа оберегают свою хрупкую оболочку. Понимаешь, о чем я?

...Выживая в условиях нескончаемой жесточайшей конкуренции, шаг за шагом карабкаться по пирамиде общества высокоразвитого капитализма.

В любом деле самым полезным, в конце концов, оказывается то, через что ты сам прошел, за что заплатил собственные деньги. А не готовые знания, взятые из книг.

То, что с трудом делится на части, нужно так и воспринимать — как неделимое.

Во всём, в чём, как нам кажется, мы довольно здорово разбираемся, спрятано ещё ровно столько же, в чём мы абсолютно не разбираемся.
ПОНИМАНИЕ — ВСЕГО ЛИШЬ СУММА НЕПОНИМАНИЙ.

Но меня это так угнетает, вы себе не представляете. Ведь имя – единственное, что осталось мне от мамы. Ну конечно, есть еще и я сама, но сейчас речь не об этом.

Глубокая тишина. Голова ясная, как ночное небо зимой. Большая Медведица и Полярная звезда – на месте, где им положено быть, мерцают самым надлежащим образом. И Сумирэ так много следует написать. Рассказать столько историй. Только бы найти правильный выход – хотя бы один – для раскаленных идей и мыслей.

Просыпалась где-то в полдень, а во второй половине дня с энергией странника, прокладывающего себе путь в горах, отправлялась в парк Иногасира. В хорошую погоду сидела там на лавочке, жевала хлеб, одну за другой курила сигареты и читала книги.

Временами, если на нее находил стих поболтать, она могла говорить бесконечно. Правда, если собеседник оказывался «не ее человеком» по духу – а к таким относилась большая часть человечества, – она почти не раскрывала рта.

В десять вечера Сумирэ садилась за стол. До краев наполненный кофейник, большая кружка, которую я подарил ей на день рождения, с портретом Снусмумрика, пачка "Мальборо" и стеклянная пепельница.

Мне кажется, в нашей далёкой от совершенства жизни должно быть хоть чуточку бесполезного. Если всё бесполезное улетучится, жизнь потеряет даже своё несовершенство.

Везде, в каждой квартире развивается какая-то своя, отдельная жизнь — где-то тихо и спокойно, где-то — весьма откровенно.

Многое теряет свой первоначальный блеск.