Стеклянное лицо

самая страшная тюрьма – та, о которой не знаешь. И потому не пытаешься сбежать.

за день в голову Неверфелл набилось столько мыслей и картин, что теперь мозговые шестеренки отказывались угомониться

Ничей разум не может оставаться чистым листом, как бы ни закрывался человек от мира.

Если мы не помним свои ошибки, что мешает нам совершить их снова?

Она немножко сошла с ума, чтобы не сойти с ума окончательно.

– Но… какая она? Имею в виду, она хорошая? Ей можно доверять?
– Доверять? – Эрствиль поковырялся в зубах. – Она же создательница Лиц. Все в ней – фальшь. И на продажу.
– Но… Лица же должны откуда-то рождаться? – настойчиво спросила Неверфелл. – Я хочу сказать, за ними должны быть чувства. Так что… может, семь лет назад с ней что-то случилось, какая-то трагедия, поэтому она и придумала все эти Лица?

Я врал тебе, а ты верила, потому что веришь всему, что тебе говорят. Все обманывают тебя, Неверфелл. И ты даже не догадываешься, потому что совсем не разбираешься в людях.

Если ты научишься переваривать прошлое, а не бежать от него, все остальное покажется тебе элементарным.

Джунгли таят в себе много опасностей, но главная из них - позабыть, что ты не единственный охотник. И скорее всего, даже не самый грозный.

Живой ум Неверфелл нашел единственный способ, чтобы выдержать жизнь взаперти. Она немножко сошла с ума, чтобы не сойти с ума окончательно. Чтобы нарушить унылую монотонность будней, она научилась придумывать и сама себе верить, жонглировать мыслями, пока они не становились странными и непредсказуемыми.

В девяти случаях из десяти поражение у нас в голове.

«Мечты – это шипы», – грубо напомнил он себе. – Они лишь впиваются в кожу и причиняют нам боль».

– Известно ли тебе, что вандал в тысячу раз хуже вора? Ибо вор крадет сокровище у владельца, а вандал – у целого мира.

Семья Чилдерсин делала Вино уже лет триста и владела виноградниками по всему надземному миру. Они – повелители памяти, они могли отнять ее у вас, но могли и вернуть. Они делали Вино, чтобы вы могли в мельчайших подробностях вспомнить лицо своей давней любви или забыть отдельные главы книги, чтобы с удовольствием снова ее перечитать.

Вытянуть из человека ложь ничуть не сложнее, чем правду.

Лицо номер 41 – «Спящий барсук»: выражение сердитого интереса, подходящее почти во всех ситуациях. Он так долго носил одно Лицо, что оно врезалось в его черты.

Неверфелл не выдержала и побежала. Она поскальзывалась, спотыкалась, падала, но поднималась и бежала дальше, все быстрее и быстрее, ибо не было стен, которые могли ее остановить, или потолка, о который она могла удариться. Над головой было только небо, невыносимо синее, как глаза русалки. И ветер бежал вместе с ней.

Почему мы всегда смотрим вниз и только вниз, словно мир кончается там, где начинается небо?

Возможности подворачиваются в самый неподходящий момент, а терпение обычно вознаграждается.

Покинуть двор нелегко, потому что ты в паутине – долгов, угроз, секретов, людей, знающих твои слабости, и людей, чьи слабости известны тебе.